Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 192 – Александр Капков

— Ты что затеял? – спросил хрипло Осицкий. – Ты же на нашей стороне! Предатель!

— Мы тут все предатели, – мрачно согласился Антон. – Кроме подполковника Щеглова. Царствие ему Небесное. А ты мразь, Леонид. И друг твой таким же был. Дело не в том, что вы перешли на противоположную сторону. Бывает. Я и сам такой. Но вы же кровь, как воду, льете. Точно война не завершилась, а все идет. Гибнут от ваших рук и виноватые, и невиновные.

— Не читай мне мораль, Изломин, – ощерился Осицкий. – Думаешь, что я так хочу быть с большевиками? Бред! Мне всегда было все равно, кто победит. А все же победили красные. И почему бы им не послужить? По какой такой причине я должен мучиться и сводить концы с концами в чужой стране? Без денег, без профессии. Вышибалой быть? Нет, Изломин, я так не хочу. Большевики предложили нам и деньги, и Родину. Так что же отказываться?

Жить надо для себя. Или ты, или тебя! Понял?

Его переполняла ненависть. Она пересилила даже страх перед смертью.

— Убьешь меня, да? Вижу, что убьешь. Чистюля, интеллигентик хренов. Ты думаешь, что выжил бы? Как бы не так. Олег собирался в любом случае тебя здесь оставить. Я только попросил его, чтобы самому тебя кончить.

Он сплюнул.

— И напоследок сказать хочу. Славная у тебя девушка, Изломин! Слад…

Он не докончил. Антон выстрелил ему в голову.

Двадцать пятого декабря 1924 года снега все не было. Даже наоборот: в конце последней недели перед Рождеством пошли дожди. Придется парижанам праздновать без снега. Николай полулежал, опираясь спиной на высоко подбитую подушку, и смотрел, как Аньес с Лизой, весело переговариваясь, украшали комнату цветными гирляндами. Он находился не в больничной палате, а у себя дома. И сейчас, в сочельник, чувствовал себя вполне прилично. Врач продолжал наведываться к нему каждый день. А сиделкой при нем состояла Аньес. Всю прошедшую неделю она не оставляла его, выполняя все положенные ему процедуры и кормя с ложечки. Положение Нелидова было в начале действительно тяжелым. Полбеды, что он потерял много крови. Врач опасался другого: пуля, пройдя под углом навылет, сломала ребро. Отклонись она на долю миллиметра, и зацепила бы позвоночник. Вот тогда Нелидов превратился бы в инвалида, передвигающегося в коляске. Хорошо, что обошлось. Хотя несколько суток он валялся в беспамятстве, приходя в себя лишь на короткое время. Но два дня назад доктор объявил, что кризис миновал. Нелидов пошел на поправку. Почти все это время к нему часто приезжали Антон и Лиза. Приехали и сегодня. Нелидову не терпелось поговорить с Изломиным. До этого дня Антон уклонялся от разговора, отговариваясь, что Николай слишком слаб. Вот и сейчас пытался найти себе занятие подальше от постели больного. Нелидов улыбнулся. Он уже приготовил другу ловушку.

— Аньес, милая! Принеси мне поесть. Что-то подташнивает, – попросил он.

Это был условный знак. Мадемуазель Дефитер отложила стеклянный шар, взятый в руки, и попросила Лизу ей помочь. Готовила она у себя. Кухня Нелидова не выполняла своего прямого предназначения, ее интерьер был чисто декоративным. Обе девушки вышли. Николай условился, что Аньес продержит у себя Крушевину не меньше получаса, дав мужчинам возможность поговорить. Антон понял маневр правильно и, вздохнув, поставил кресло рядом с постелью. Николай посмотрел на него и сказал: