Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 140 – Александр Капков

Она засмеялась и проговорила заговорщицки:

— Пойдем ко мне.

— Помнится, ты говорила, что консьерж следит за тобой и докладывает обо все твоему деду.

— Все так. Но нас же это не остановит? Верно?

Ее губы стали податливыми и жадными, как и тело, изо всех сил прижавшееся к нему. Приближающиеся из тумана шаркающие шаги заставили их оторваться друг от друга, схватиться за руки и почти бегом покинуть набережную.

Улица Абревуар оказалась узкой, будто средневековой, заставленная старинными домами с балкончиками, увитыми плющом. Двадцать четвертый дом ничем не отличался от прочих. Нет, пожалуй, лишь закрытыми ставнями на верхнем этаже. Вход в дом находился в небольшой нише. Дверь тоже выглядела старинной, с окованными позеленевшей медью уголками. Вместо звонка сбоку висел дверной молоток на такой же медной цепочке. Антон, взяв его в руку, оценил по достоинству тяжесть и с удовольствием грохнул им по двери. Глухой звук ушел вглубь дома. Следующую минуту ничего не происходило. И Антон постучал молотком по двери несколько раз.

— Кто там? – спросил изнутри голос на французском языке.

— Изломин, – назвался Антон.

Дверь открылась. За ней стоял уже знакомый ему серб.

— Бонжур! – поздоровался Старич.

Он улыбался так, словно встретил закадычного друга.

— Привет, – отозвался Антон.

Его лицо оставалось серьезным.

— Проходи.

Старич посторонился. И Антон прошел мимо него в маленький тамбур, из которого выходили три двери и лестница наверх.

— Иди на кухню. Дверь справа, – напутствовал его Старич.

Серб остался у двери, видимо, хотел убедиться, что за Антоном никто не шел. В просторной кухне его встретили двое. Осицкий стоял у окна, засунув руки в карманы. Он был в толстом черном свитере и коричневых вельветовых брюках, заправленных в высокие ботинки. При скрипе открываемой двери Осицкий повернулся и недружелюбно уставился на Антона. Олег Шевин сидел за широким кухонным столом. Теперь Антон мог его разглядеть получше, чем на дороге. Атлетически сложенный блондин. Черты лица мужественные и немного грубоватые: сросшиеся брови над серыми глазами, крупный прямой нос, широкие скулы, твердо очерченные рот и подбородок. Тогда он был в кожанке, а сегодня на нем красовался костюм из серого, в елочку твида. Верхняя пуговица на белой рубашке расстегнута, и узел синего шелкового галстука приспущен. Сейчас Шевин смотрелся более интеллигентно. Но тяжелый его взгляд, несмотря на улыбку, портил все впечатление.

— Добрый день, господа!

Антон встал посредине кухни, засунув руки в карманы плаща-реглана из плотной ткани в мелкую клеточку. Сегодня было теплее, чем обычно, и он надел его вместо пальто.

— Я здесь, – добавил он. – Что дальше?

— Здравствуйте, господин Изломин, – отозвался Шевин, поднимаясь из-за стола и пожимая ему руку. – Рад вас видеть. Вешайте свой плащ на вешалку и садитесь. Мы проводим больше времени на кухне. Здесь тепло и есть запасной выход. Это, сами понимаете, немаловажно для нас.

Пока Антон снимал шляпу и плащ, на кухню вошел серб и тоже сел за стол.

— Представлять вам никого не нужно, а подробности наших биографий излишни. Чем меньше вы будете знать, тем, как говорится, лучше. Вы уже уведомлены, что поступаете в мое распоряжение?

— Да. Мне сообщили, – кратко ответил Антон.