Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 133 – Александр Капков

Антон покачал головой.

— Мне нельзя. Я подведу дядю под тюрьму или расстрел.

— Ну и не переживай тогда. Раз все равно не можешь ничего изменить. Что тебя беспокоит?

— Предательство. Я приехал сюда, чтобы внести свою лепту в подтверждение достоверности организации, которую контролируют чекисты. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, Антон. Я все понимаю. Тем же занимаются Якушев и другие бывшие белые. И все молчат. Ты не думал почему? Их всех держит что-то очень серьезное. Например, судьба близких, как и тебя. Или же они делают это из-за страха смерти. А есть еще и те, кто действует вслепую. Так?

— Так. И что?

— Погоди, Антон, я не закончил. Я не стану убеждать тебя, что ты не сможешь предупредить. Сможешь. Самое простое – напишешь письмо.

— Я так и хочу. Напечатаю и подброшу. Без обратного адреса.

— Значит, я угадал. Только что такого ты там напишешь? Про себя, про Крушевину?

— Нет.

— Понятно. И кто поверит такому письму? Толка от него не будет, и результат тебя не порадует. Взбаламутишь здешнее болото, и все. Верят ведь обычно тому, во что хотят верить. Погоди, еще не все. В ОГПУ не дураки. Если они догадаются, что это письмо написал ты, все на тебя ополчатся. И в конце концов убьют. Или свои, или чужие. Да и твой дядя все одно пострадает. Как хочешь, а я против. Не для того спасал тебя в Крыму, чтобы ты так глупо погиб здесь. Раньше у тебя были другие мысли.

— Верно. Но я в Париже месяц. И мне стало страшно. Я вовлекаю людей в западню.

— Только если они поедут в Россию с целью убивать и взрывать. Я всегда был противником террора. Любого. Поэтому перестань себя мучить. Да и меня тоже.

— Ты – моя совесть, Николя. Я всегда преклонялся перед тобой и учился у тебя.

— Твоя совесть велит тебе спать спокойно. Ты зря переживаешь. Лучше позаботься о себе.

Да, и обо мне. Я пойду за тобой прицепом. О Вишецком. Что будет ждать его? О Лизе. Ты ведь позволил ей приехать. Хватит, Антон! Встряхнись. Пусть все идет своим чередом.

Нелидову удалось тогда убедить друга в правильности его поведения. И после они к этой теме не возвращались. Антон повеселел и вроде бы успокоился. Николай хорошо его понимал. Не каждый может жить во лжи и заниматься шпионажем. Это грязная работа. И его другу она не подходит. Пока, во всяком случае.

В три часа дня солнце скрылось за облаками, и погода испортилась. Подул холодный ветер, а к вечеру начался дождь. Ехать собрались после ужина. Самого Вишецкого дела заставили отправиться в Париж еще днем, потому и веселье за столом было бурным. Сейчас в автомобиле все притихли. И это понятно. Усталость брала свое. Проехав поворот, Нелидов резко нажал на тормозную педаль. Всех качнуло вперед.

— Что случилось? – вразнобой спросили, пробудившись, девушки. Антон промолчал, но рука его рефлексивно подалась назад, к поясу, где раньше была кобура. Привычка. Ничего не скажешь. Нелидов остановил машину. Ехавший навстречу автомобиль преградил им дорогу. В свете фар были видны люди, обступившие его.

— Сейчас поглядим, – сказал Антон, берясь за ручку дверцы.

— Нет, – остановил его Нелидов. – Давай я сам. А вы все сидите в машине. На всякий случай. Мало ли что?

Поставив автомобиль на ручной тормоз и не глуша мотор, он вышел из машины. Мужчины, а женщин тут не было, повернулись к нему. Их было двое.