Книга Офицерский романс. На краю, страница 158 – Александр Капков

— Дурачок!

Прозвенел в тишине серебряный колокольчик ее смеха.

Майор Матвеев был на докладе у начальника 5-го отдела. Весеннее апрельское солнце 1939 года вовсю заглядывало в окна кабинета. И его лучи весело бродили по столу, покрытому зеленым сукном. Комиссар госбезопасности 3-го ранга слушал доклад и одновременно попивал чай из стакана с серебряным подстаканником. В блюдце перед ним лежали сушки. Он брал оттуда по одной, ломал и отправлял в рот по кусочку. Докладывал Матвеев стоя. Когда майор окончил, комиссар махнул рукой, приглашая сесть. Официальная часть завершилась.

— Выпей чаю, – мягким тихим голосом сказал начальник. – Я только им и держусь. Второю неделю сплю в кабинете. Аврал кругом. Ты мне скажи прямо, без экивоков. Будет толк от Столярова? Может, все же зря мы его выпустили. Наврет нам с три короба…

— Толк будет, – устало сказал Матвеев. Сколько таких вопросов задавили ему в кабинетах начальства – не счесть.

— Он уже есть. Учитывая, что мы узнали и еще узнаем.

— Вот и хорошо! Как и то, что решение по Столярову принимал сам нарком. Нам остаётся исполнять. А Столярова этого держи в узде. Не потворствуй. Я тебе так скажу. Любят старые кадры чересчур выпендриваться. Не к месту. А это что?

Он взял лист из рук майора.

— Представление на награждение отличившихся при выполнении задания.

Начальник стал читать:

— Капитан Крушевина, старший лейтенант Маловеров, лейтенант Чеколдин, сержант Сироцкий. Последний – посмертно. Представляешь их к ордену Красной Звезды. Добро. За немца – можно. Даже нужно. Буду ходатайствовать перед наркомом.

Комиссар как-то по-особенному произносил слово «нарком». С должным придыханием и в то же время по-свойски. Как бы ненавязчиво подчеркивал, что он далеко не посторонний человек товарищу наркому. Им и на должность поставлен, потому что облечен доверием. Комиссар на самом деле входил в ближний круг наркома. Звезд на поприще внешней разведки начальник пока не сыскал, да и вряд ли когда-нибудь сыщет. Он всегда и во всем ждал указаний, которые, надо признать, тщательно выполнял. Но для руководства внешней разведкой быть толковым исполнителем мало. Нужно иметь особые аналитические способности, обладать должным профессионализмом и самостоятельностью. Комиссар, по его, Матвеева, мнению, на этот пост не тянул. До майора доходили слухи, будто дни сегодняшнего руководителя отделом в этой должности сочтены. Но не потому, что не справляется. Наоборот. Говорили о повышении. Матвеев не торопился им верить. И все же они не казались ему беспочвенными39^[39]. Слухи в их ведомстве, даже при полной закрытости информации, часто возникали не на пустом месте.

— Да и тебя не следует обходить, - продолжил комиссар, улыбнувшись. – Ты же планировал операцию, контролировал.

Глаза же начальника оставались холодными, с недобрым прищуром.

— Если бы не два твоих прокола, я бы уже все сделал. Но сначала Красушкин, потом Квасцов.

— Красушкин случайно был опознан немецким агентом, - спокойно сказал Матвеев, хотя и внутренне напрягся. - Что касается Квасцова…

— Да знаю я, что его готовил не ты, - перебил начальник. – Но вопрос-то возник. Сам должен понимать. А все же мы тебя поощрим. Обязательно.

— Спасибо.