Книга Дети волков, страница 67 – Вера Бук

Кадавр^[19] – лучшее удобрение. Им питаются многие насекомые, хищники, грибы. Все думают, что мертвое мертво, но в трупах есть столько важных питательных веществ, что остается только удивляться.

Именно поэтому падаль так важна для леса. Чем больше падали, тем здоровее лес. А чем здоровее лес, тем быстрее животные съедят мертвую тушу. Все это части круговорота жизни, объяснял мне папа, и я поняла, что нужно уметь не только внимательно слушать, но и внимательно наблюдать.

Первыми прилетают падальные мухи. Они чувствуют запах кадавра за три километра и прилетают в считанные минуты. Затем появляются жуки и муравьи, а чуть позже – во́роны и воро́ны. Их крики привлекают лисиц, барсуков, кабанов и волков. Они вырывают из туш целые куски мяса с костями, утаскивают их и разбрасывают по лесу. Но и другие падальщики заботятся о том, чтобы в каждом участке леса было немного мертвечины. Настолько это важно. Они выполняют ту же роль, что и машины для внесения удобрений на полях в деревне. Фермеру приходится распылять их повсюду, чтобы хоть что-то могло вырасти.

В ущелье все было немного иначе, потому что лисам и волкам сначала приходилось спускаться вниз, и по той же причине, они не могли утащить большие куски наверх. Вот почему большинство туш оставалось на дне. И именно поэтому множество особенных цветов росли только здесь. Падальные мухи откладывали в туши свои яйца, но другие животные все равно продолжали есть. Они просто съедали мясо вместе с личинками, и у них не болел живот. И эти же животные, в свою очередь, приносили на себе бактерий и споры грибов, чтобы те тоже могли поучаствовать в пиршестве.

У природы все было так хорошо продумано со смертью. В природе всегда все взаимосвязано, поэтому не так сложно понять жизнь, если умеешь наблюдать и думать головой, как делаю я. И никакая школа не нужна.

У Иессея дело оставалось за малым, потому что глаза у него тоже были на месте, да и голова у него была достаточно умная. Может, не такая умная, как у меня, но ему и не нужно было быть таким же умным. Не всем обязательно становиться одинаково умными, и человек может любить не такого умного человека. Но на этот раз меня немного раздражало, что Иессей не понимал: нам не нужны ни Ревекка, ни фрау Бендер, ни школа. Мы сами справимся. Он, мой папа и я.

Я думала, что теперь, когда фрау Бендер уехала, все наладится. Школу, конечно, закрыли, потому что она могла работать, только если кто-то внутри учил детей. Мой папа говорил, что нельзя узнать о внешнем мире, сидя взаперти. Точно так же как неправильно было сидеть в темной часовне, чтобы узнать о просвещении и Боге. Мой папа тоже был умным, таким же умным, как и я, и мне хотелось быть похожей на него, когда вырасту, разве что только без клочковатой бороды.

Иессей говорил, что полиция уже начала поиски фрау Бендер. Пусть ищут, они все равно никогда ее не найдут. Полиция не могла сравниться умом с лисами, барсуками и волками. Они просто не понимали, что в поисках кадавра нужно ориентироваться только на крики ворон и воронов.

Нежелание коллег контактировать со мной на работе имело несомненный плюс: я могла на весь день уйти в подвал, и никто меня не искал. Архив телеканала был поистине гигантским. Я не могла понять, зачем было хранить столько видеокассет. Там были не только отредактированные программы за несколько десятилетий, но и неотредактированные материалы, грубо помеченные как «Съемки гор – лето 1997 года» и, например, «Прихожане – Рождество 1980 года». Идея, видимо, заключалась в том, чтобы в будущем иметь возможность использовать отснятые кадры в каком-нибудь фильме, если не будет хватать хронометража. Но слой пыли на коробках убеждал меня в том, что архив был скорее кладбищем для кассет, нежели местом их хранения.