Книга Дети волков, страница 59 – Вера Бук

Я быстро натянул штаны и свитер поверх пижамы. Бунтарь снова протяжно завыл. Я закрыл глаза и молил, чтобы он затих. Раз уж я все равно собрался спуститься в Альменен, то я мог заодно навестить его в лесу. Я взял фонарик и в носках прокрался к двери, но стоило мне попытаться тихонько приоткрыть ее, как заметил тень слева от себя. Я вздрогнул и посвятил фонариком. Конус света осветил проем родительской спальни, в которой стоял мой отец. Я затаил дыхание от мысли, что, наверное, он услышал меня и догадался, что я задумал. Отец смотрел на меня так же удивленно, как и я на него. Он был одет и нес ружье на плече. Сердце у меня ушло в пятки.

— Значит, ты тоже его слышал, – пробормотал отец.

Я не сразу понял, что он имел в виду. Затем я нерешительно кивнул. Фонарик в моей руке начал подрагивать.

— Ладно. – Отец кивнул в сторону входной двери и продолжил шепотом, чтобы не разбудить маму: – Давай поймаем зверя, пока он не сожрал еще одну нашу козу.

Не так давно я уже оказывался в подобной ситуации. Тогда все закончилось смертью волчицы, давшей жизнь Бунтарю. А теперь я был вынужден охотится и на него самого. Я смотрел на отца. С ружьем на спине он продолжал продираться сквозь заросли бок о бок со мной. Мы освещали землю фонариком в поисках следов. Мы прислушивались к звукам вокруг: отец с нетерпеливым ожиданием охотника, а я с учащенным сердцебиением преследуемого. Он надеялся увидеть волка, а я надеялся, что Бунтарь не будет лезть на рожон. Но он, конечно, поступил по-своему.

Отец, должно быть, и сам удивился, как быстро мы нашли волка. Вернее, как быстро Бунтарь нашел нас. Он внезапно появился между деревьями. В отличие от обремененного щенятами тела матери, его серый подтянутый торс был создан для бега по лесу. Но Бунтарь не убегал. Он выжидающе сделал пару шагов в мою сторону. Я закрыл глаза и взмолился, чтобы он уходил. Пожалуйста, прошу тебя! Но он продолжал стоять среди деревьев, даже когда я открыл глаза.

Папа жестом приказал мне укрыться за кустами, отчего мне захотелось возмущенно фыркнуть. Что за ерунда? На таком расстоянии любой волк уже раз пять успел бы нас заметить. Но мне все равно пришлось присесть рядом с ним, потому что выбора у меня не было. Я обязан был отыгрывать свою роль, если не хотел, чтобы он догадался, что я вырастил врага за его спиной.

Отец был взволнован. Он снял винтовку с плеча, а я ощупывал землю, загребая рукой комья грязи. Не знаю, что я собирался с ними делать. Бросить в Бунтаря? Или швырнуть отцу в лицо? Но я не мог придумать правдоподобного оправдания ни тому, ни другому. Мы были на охоте, поэтому я обязан был играть на стороне отца, как любой хороший сын. Он ни за что не простил бы меня, если бы я переметнулся на сторону волка. А если узнает, что я жертвовал нашими запасами, чтобы выкормить волчонка… Нам нужны были козы. Грязь сочилась между пальцами, и я крепко сжал кулак. Бунтарь выжидающе посмотрел на меня и сделал пару шагов навстречу, наверное посчитав, что я играю с ним и что прячусь, только чтобы внезапно выпрыгнуть из кустов и подурачиться.

Внезапно отец толкнул меня в бок и попытался передать мне ружье. Во мне все оборвалось: он хотел, чтобы я убил своего волка. Ружье выскользнуло из ослабевших пальцев и беззвучно опустилось на землю. Отец нетерпеливо повернул голову в сторону Бунтаря. В его взгляде читалось: «Давай, сынок. Он так близко, что даже ты сможешь его подстрелить!» Я понимал, как бы он гордился, если бы его единственный сын, ни разу не попавший ни во что крупнее консервной банки на заднем дворе, смог убить волка. Когда-нибудь мне нужно будет охотиться, чтобы добыть еду для него и матери. Мне придется заботиться о папиных козах и защищать их от волков. Папа не понимал, что я плохо охотился вовсе не из-за недостатка навыков. И никогда не поймет.