Книга Дети волков, страница 121 – Вера Бук

— Хватит! – непонятно закричал кто-то, и ему пришлось повторить несколько раз, прежде чем люди уловили волнение и гнев в его тоне: – Хватит! Хватит! Хватит! Что на вас всех нашло?! Вы что, с ума посходили?!

Несколько людей оглянулись, а затем один за другим вдруг замолкли и перестали толкать меня или плевать мне в шею. Я все еще не решался выпустить дубинку из рук и повернулся в ту сторону, где толпа расступалась, открывая моему взору человека с лицом, полным ужаса. Это был мэр Хофер.

— Боже милостивый, – простонал он, увидев меня. – Неужели все здесь сошли с ума?!

Он оглядел толпу, но люди избегали его взгляда, словно провинившиеся дети. Затем мэр увидел моего отца, лежащего на земле между ног жителей деревни, как упавший мешок с картошкой. Наконец, его взгляд задержался на его ноге, завернутой в полиэтиленовый пакет, и краска окончательно схлынула с его лица.

— Боже милостивый, – снова проговорил он. – Нам нужна скорая помощь. Немедленно!

Фермер уже давно отпустил дубинку, но я продолжал держаться за нее, пока сидел обессиленный рядом с отцом. Вот замигали бело-синие огни скорой помощи и послышались звуки сирены. Я так крепко сжимал пальцы, что одному из мужчин, выскочивших из машины скорой помощи, пришлось осторожно отрывать их от верхушки дубинки. Я бы предпочел взять оружие с собой в машину скорой помощи, на случай если санитары узнают, кто мы такие, и передумают нас лечить. Но мужчина положил руку мне на затылок и успокаивал, а дубинку очень аккуратно опустил на землю рядом со мной. Так тихо, как будто она совсем ничего не весила. Еще двое мужчин и женщина опустились на колени рядом с отцом. Они что-то вкололи ему, а женщина держала бутылку с трубкой, прикрепленной к ней. Затем они положили его на носилки и занесли в машину. Они хотели помочь и мне, но я принялся отбиваться от них.

— Моя мама, – сказал я и, пошатываясь, поднялся на ноги. У меня болели ребра. Трудно было дышать. В глазах на мгновение потемнело, но я уговаривал себя быть сильным. Я был единственным в доме, кто еще мог позаботиться о маме.

— Успокойся, Иессей, – сказал Хофер. Он стоял передо мной и смотрел на меня своими добрыми глазами.

«Сколько доброты», – подумалось мне. Что я сделал, чтобы заслужить столько доброты? Неужели он меня не услышал?

— Сначала ты пройдешь обследование в больнице, твоя мама бы со мной согласилась. А если лечение затянется, и ты не вернешься до завтрашнего дня, тогда я сам поеду туда, чтобы проведать ее.

Он пообещал, но я все равно качал головой из стороны в сторону, пока он не схватил меня. Одной рукой он обхватил мне щеку, а другой взялся за шею, где засохла слюна и остановил меня.

— Сейчас ты поедешь с отцом в больницу, а я позабочусь обо всем остальном.

— Вы не понимаете, – протестовал я, осознавая, насколько невнятно прозвучали мои слова из-за распухшей губы. Я втянул кровь, чтобы она не капала изо рта. – Разве вы не знаете? Разве не слышали, кто мы?

Его взгляд и руки остались твердыми, непоколебимыми.

— Ты хороший человек, Иессей Эйснер. Никому не позволяй убедить тебя в обратном!

В конце концов мне удалось убедить Тима и Арне, что нам пора отправляться в путь, если мы хотим успеть в Лестницу Иакова, но все складывалось иначе. Только мы собрали рюкзаки и встали перед машиной, готовые к отъезду, как у Тима зазвонил телефон. Я слышала голос Марио, взволнованно кричащего в трубку: