Книга Эхо Мертвого озера, страница 114 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Больно видеть Коннора таким испуганным и подавленным. Особенно когда я не в силах помочь.

— Знаю. – Я кладу руку ему на колено. – Ты никогда так не поступил бы.

Кажется, ему легче от того, что я верю ему. Но остались вопросы, требующие ответов. Вопросы, которые захотят задать и другие и на которые Коннор должен быть готов ответить.

— Я узнала от приятеля Сэма из ФБР: они получили судебный ордер на доступ к твоим «облачным» аккаунтам.

Наверное, сын уже знает, чем это грозит, потому что сгибается, прижав руки к груди, словно ему физически больно.

— Они нашли твои папки с файлами про Мэлвина Ройяла. Вот как я узнала о форуме. – И, немного выждав, добавляю: – И еще нашли папку с информацией про стволы.

Коннор смотрит на меня снизу вверх, в его покрасневших глазах слезы.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я не имею никакого отношения к стрельбе, мам. Клянусь.

— Но тогда зачем все это, Коннор? Откуда вдруг такой интерес к пистолетам?

Раньше я никогда не замечала, чтобы Коннор интересовался оружием – наоборот, старался избегать его, особенно после того, как школьные занятия по стрельбе вызвали у него ПТСР. Конечно, я и раньше водила его в тир – это одно из моих требований, потому что у нас дома есть оружие и дети должны уметь им пользоваться и знать правила. Кажется, за последние месяцы сын стал проявлять больший интерес к тиру, но мы всегда ходили туда всей семьей, так что в этом нет ничего особенного.

Уставившись на ножку кровати и прикусив нижнюю губу, Коннор наконец отвечает:

— Потому что тебе они нравятся. Вот я и подумал: если я тоже полюблю их, у нас с тобой появится что-то общее.

От этих слов у меня внутри что-то ломается. Как же далеко все зашло, если сын пытался полюбить стволы, только чтобы иметь со мной хоть что-то общее… Ведь именно оружие в свое время вызвало у Коннора психологическую травму.

Когда же все пошло не так? Как получилось, что мы с сыном стали чужими?

— Мальчик мой… – Я тут же протягиваю руки и обнимаю его. Он прижимается ко мне, и я понимаю, как давно мы не сидели вот так, в обнимку. – Прости меня.

Коннор расслабляется, и я вспоминаю его малышом, которого баюкала у себя на коленях. Теперь он такой большой и нескладный из-за подростковых скачков роста, но его голова еще привычно прижимается к моему плечу. Я чувствую запах его волос и целую сына в затылок.

Я так люблю его, что иногда даже страшно. Я просто сломаюсь, если с ним что-то случится. Если что-то случится с кем-нибудь из детей. Не знаю, смогу ли жить без них.

Вот почему я цепляюсь за них изо всех сил. Мне необходимо, чтобы мои дети жили. Иначе меня поглотит тьма, из которой уже не выбраться.

— Я люблю тебя, Коннор. И, надеюсь, ты это знаешь.

— Я тоже люблю тебя, мама, – приглушенно отвечает сын из моих объятий.

— Мы вместе, и мы прорвемся. Обещаю. Все будет хорошо.

Сын кивает.

Надеюсь, я сдержу обещание.

Криминалисты работают в доме почти до ночи. Когда они заканчивают, я практически без сил. Еду домой к Кец и Хави, у которых оставил Ланни. Подъехав, вижу, что на крыльце горит свет, а на диване меня ждут подушка и одеяло. Я так устал, что едва успеваю скинуть ботинки, прежде чем провалиться в сон.

Наутро просыпаюсь от ужасного грохота каких-то кастрюль и сковородок. Сажусь на кровати, прищурившись, смотрю в ту сторону и вижу, как посреди кухни Ланни в фартуке гудит блендером. Совершенно ясно: она шумит нарочно.