Книга Эхо Мертвого озера, страница 111 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Меня ранит сама мысль, что Коннор может бояться меня. И я задумываюсь, не испорчены ли наши отношения сильнее, чем я думала.

Сын быстро берет себя в руки и отводит взгляд:

— Ну и что…

Мне хочется сжать руки в кулаки от досады, но вместо этого я кладу их на колени.

— Ты же знаешь, это нормально – интересоваться своим отцом. Нормально задавать вопросы.

Коннор отворачивается. Я даю ему передышку. Пауза затягивается. Наконец он качает головой:

— На самом деле ты так не считаешь.

Я начинаю возражать, но он не дает договорить:

— Ты знаешь, что это так. Ты ненавидишь папу. И ты, и Ланни. Вы считаете его монстром. Считаете… – Он сглатывает комок в горле. – Что он не любил нас. Но он любил. Я знаю.

Сейчас Коннор похож на маленького мальчика, который огрызается, но в душе хочет любви, и от этого у меня физически болит сердце. Сыну больно. Я хочу утешить его, но не знаю, смогу ли. Все во мне восстает против мысли, что Мэлвин Ройял любил кого-то кроме себя.

Мы не были его семьей. Мы были его прикрытием, чтобы для остальных он казался обычным человеком, при этом творя ужасные вещи. Мы были для него объектами, которыми можно манипулировать, выставлять напоказ и использовать.

— Видишь, мам? Я знаю, о чем ты думаешь. Думаешь, как сильно ты его ненавидишь. Думаешь, я не знаю, о чем говорю. Что я был слишком маленьким и ничего не понимал. Верно?

Да, верно. Я не отрицаю.

— Ты никогда не разрешала нам самим сделать выводы о Мэлвине. Не разрешала поговорить с ним после его ареста. Рвала его письма, не давала нам прочесть.

Я вздрагиваю, вспоминая все те ужасы, которые писал Мэлвин.

— Рвала и не жалею. Эти письма предназначались не вам, а мне.

— Нет, мне! Он писал про нас. Про Ланни и меня. Как сильно нас любил. Вспоминал, как мы были детьми. Рассказывал, как носил меня на руках кругами по дому, когда я был маленьким…

Мое сердце замирает. Это то, о чем Коннор не должен знать.

— Откуда ты знаешь, что было в его письмах? – осторожно спрашиваю я.

Сын закатывает глаза:

— Я же не идиот, мам. Я тебя знаю. Ты должна была сделать копии, прежде чем уничтожить письма. Ты всегда все копируешь. Я обыскал твой кабинет и нашел флешку.

Коннор говорит так, словно это какие-то пустяки. Но он ошибается: это очень-очень важно.

Я чувствую столько всего сразу, что просто разрываюсь. Возмущение, потому что сын вторгся в мое личное пространство. Злость на себя за то, что не спрятала флешку получше, и за то, что вообще хранила эти копии. Ужас от того, что Коннор нашел их – и, хуже того, прочел.

Я обмираю, мне плохо от мысли, что же именно сын увидел и узнал. Есть вещи, о которых не должен знать никто.

— Зачем, Коннор? Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, глядя на него с нескрываемым ужасом.

Он разводит руками:

— Ты еще удивляешься, почему я никогда не спрашивал об этом? Ты бы и слушать не стала, даже не попыталась меня понять.

Я ахаю. Его слова ранят меня до глубины души. Я и не представляла, что мой сын думает так. Я всегда старалась быть рядом с детьми – всегда. Значит, у меня не получилось…

— Как думаешь, почему я писал на форуме про Мэлвина? – продолжает Коннор. – Потому что меня там слушали. Они до сих пор интересуются папой. Для тебя он монстр, но не для меня. И не для них. Для всех остальных я придурок, сын серийного убийцы, но не там, на форуме. Там меня знают. Со мной считаются. Я что-то значу.