Книга Танцующий лепесток хайтана, страница 289 – YeliangHua

Мо Жань поначалу подумал, что у юноши просто не было настроения, а потому, проигнорировал просьбу Чу, и на следующей же репетиции незаметно подсунул ему в сумку лотосовое печенье.

Вот только когда он пришел на следующий день, случайно бросив взгляд в сторону корзины для мусора, обнаружил в ней нетронутый бумажный пакет со сладостями, который собственноручно накануне разрисовал аккуратными цветами хайтана.

Все это произошло примерно за месяц до того, как Чу Ваньнин сухо сообщил ему о прекращении индивидуальных занятий.

С тех самых пор Мо Жань больше никогда не докучал парню подобными знаками внимания.

На самом деле, ему все еще было тошно от мысли, что Чу Ваньнин так внезапно решил оборвать с ним все то полудружеское общение, что продолжалось в течение стольких лет.

“Полудружеское, — мысленно скривился Мо Жань. — Иначе не скажешь. Все это время именно я пытался стать Чу Ваньнину другом. Делился с ним своими историями из жизни. Таскал ему сладости. На самом деле, сколько бы я не старался, он все эти годы продолжал во мне видеть лишь назойливого ученика”.

И, все же…

Почему-то в эту поездку, узнав, что Чу Ваньнин повезет их группу, он снова прихватил для него подарок. Он и сам не смог бы объяснить себе, зачем это сделал — тем более, что вещь эта была не купленной второпях в магазине. Одного лишь взгляда на нее хватило бы, чтобы Чу Ваньнин это понял. К тому же… Мо Жань не был уверен, принято ли было среди друзей дарить нечто подобное.

А сегодня к тому же был праздник Циси...

За неделю до поездки он купил шелковый отрез, раскроил из него платок — и несколько ночей провел без сна, старательно вышивая на нем цветы. Стежки временами собирали ткань гармошкой, ложась слишком плотно друг к другу — иногда же, напротив, растягивались и казались неловкими. Нитки путались на обратной стороне в уродливые узлы, швы петляли и расползались. Несколько раз парню приходилось полностью срезать вышивку, чтобы попытаться заново сделать все как следует. Он и сам не помнил, с какой попытки ему удалось вышить все более-менее сносно — так, чтобы цветы хайтана были хотя бы узнаваемы.

В конце концов, он до сих пор не был уверен, что в итоге наберется смелости, чтобы подарить собственноручно вышитый платок учителю. Казалось глупым, что он потратил столько времени на что-то, что могло так навсегда и остаться неврученным подарком.

Мо Жань даже не был уверен наверняка, чего он опасался больше: что не решится подарить платок Чу, или что все-таки решится, но затем найдет его где-нибудь в очередной мусорной корзине. Он уже знал, насколько бессердечно мог обходиться Чу Ваньнин с такими подарками.

В какой-то момент он принял решение, что платок все равно возьмет с собой в поездку, и затем, улучив момент, подсунет его незаметно куда-нибудь учителю Чу в вещи. Возможно, тот найдет его лишь вернувшись из поездки домой — и оставит себе. Вот только… Мо Жань никак не рассчитывал, что учитель полезет в его вещи и обнаружит приготовленный сюрприз вот так.

Неправильно.

Слишком рано.

Мо Жань неосознанно сжал руки в кулаки, чувствуя, как в груди становится невыносимо горячо.

“Да что со мной такое?!”

Он попытался взять себя в руки. Убедить себя, что не было ничего страшного в том, что Ваньнин увидит его бестолковый сюрприз. Он ведь мог подумать, что этот платок вышит для кого-нибудь еще — в конце концов, для того же Ши Мэя.