Книга Танцующий лепесток хайтана, страница 155 – YeliangHua

Хуже того, Мо Жань собственными глазами видел, как бледная кожа Ваньнина расцветает пунцовыми пятнами смущения. Слышал, как сбивается дыхание, и как мужчина отчаянно пытается удержать стон, а в глазах его волнами отражаются попеременно возбуждение и гнев. Он помнил мельчайшие детали: крошечную родинку за ухом, от прикосновения к которой Ваньнин всегда вздрагивал, и то, как Юйхэн пытался дать отпор, но при этом всегда делал это вполсилы. Помнил, как сладко было запускать пальцы в тысячи спутанных шелковистых прядей волос, вдыхая тонкий аромат нежных соцветий, и целовал эту тонкую бледную шею и плечи, делая вид, словно это были лишь случайные прикосновения.

Чу Ваньнин позволял ему делать все это — и Вэйюй с каждым разом шел дальше, медленно проверяя на прочность границы дозволенного. Наивно полагая, что Ваньнин тоже ищет способ сблизиться — иначе почему не останавливал? Зачем вообще давал Мо Жаню хоть какую-то надежду?..

Чтобы в один момент отнять у него всё. Снова.

Мо Жань обхватил голову руками, чувствуя, как глаза наливаются кровью. Пытался дышать — но воздух как будто перестал насыщать кровь кислородом.

«Чу, мать твою, Ваньнин… разве не понимаешь, что стал моей навязчивой идеей? Неужели не чувствуешь, как по капле рушатся с твоей подачи стены в моей голове?!»

Эти стены Мо Жань выстроил для того, чтобы скрыть за ними собственное безумие.

Когда же это все началось? Шесть лет назад?.. Или все-таки раньше?

Вэйюй никогда не был уверен.

Возможно, впервые он почувствовал эту темную, беспросветную, тупую ярость когда был ребенком, брошенным на произвол собственным отцом. Тогда они с матерью остались без крова над головой — одни в незнакомом городе, без средств к существованию. У них не было денег даже на то чтобы купить лепешку, несколько дней оба не держали во рту ни рисинки. Мать была уже тогда больна — но он не придавал значения редким приступам удушающего кашля…

Все, о чем он думал — что у них наконец появится место, которое можно назвать домом.

Что придет кто-то, кто о них позаботится.

Но… конечно, его чаяния были напрасными.

Через какой-то месяц его матери не стало. Лихорадка, голод и жизнь на улице свели до последнего не оставляющую надежды женщину в могилу… она угасла в одно мгновение — как, бывает, резкий порыв может потушить только зажженную палочку благовоний, если пламя слишком слабое.

В одно мгновение ее глаза все еще хранили тепло улыбки, глядя на маленького мальчика, застывшего неподвижно у ее ног — а в следующую секунду эта призрачная улыбка слетела с ее лица подобно последнему опадающему лепестку.

Холодный, стекленеющий взгляд устремился в бесконечность и застыл.

Так Мо Жань впервые остался один. Брошенный неизвестным отцом сын, без средств к существованию, в промозглой дыре, без надежды на будущее. Беспризорное, никем не любимое дитя, глядящее на окружающий мир с все возрастающим презрением.

Он старался не вспоминать, как выживал все эти месяцы, и что ему довелось пережить. Всякий раз пытался отбросить болезненные осколки памяти подальше потому что знал, что, стоит им впиться в его сознание — и боль заберет последние крупицы человечности.

После того, как Сюэ Чженъюн подобрал его и усыновил, он продолжал еще несколько лет видеть кошмары о пережитом: пожар в одном из притонов, куда он иногда приходил переночевать в непогоду.