Книга Торговец цветами, страница 373 – YeliangHua

Он продолжал безостановочно говорить, пытаясь рассеять жуткую тишину. Молчание снова возвращало к мысли о том, что они оба с Чу были только что на волоске от смерти. Ему было страшно от осознания, что в какой-то момент они могли перестать существовать, и всё закончилось бы вот так.

Он говорил о термосе со сладким чаем, который предусмотрительно наполнил перед отъездом, и контейнерах с лапшой, которые завернул в фольгу чтобы они сохранили тепло, о тёплом пледе и дорожной подушке — и о том, как легко им обоим будет устроиться в машине сзади.

Но мысленно… всё ещё видел этот белоснежный засвет от фар. И думал о том, что это могло быть последним, что он увидит. Не лицо Чу Ваньнина — а фары чужого авто по встречке…

“По крайней мере, он был бы совсем рядом…” — мелькнула совершенно неуместная мысль, от которой по спине прошёл холодок.

— Да, я был бы рядом, — согласился Ваньнин внезапно, и это было первым, что он сказал в течение этих десяти минут, пока они парковались посреди заметённых снегом деревьев.

Мо Жань замер.

Он, что, сказал это вслух?..

Почему Чу Ваньнин вообще заговорил об этом — и что он имел в виду?..

— Я тоже думал об этом, — добавил балетмейстер несколько сконфуженно. — Умереть вместе, совсем рядом друг от друга… было бы не так больно.

Мать твою, что?!..

Казалось, у Вэйюя в горле застрял ком наждачной бумаги. На секунду он потерял способность говорить.

Бросил ещё один недоверчивый взгляд в сторону Чу — и понял, что тот по-прежнему изучает свои колени, избегая смотреть куда-либо ещё.

Мысли в голове путались, словно в какой-то невообразимой четырёхмерной головоломке.

— Но мы оба живы, — тихо проговорил он, впиваясь взглядом в, казалось, ставшее ещё более бледным лицо Чу. — И мы совсем рядом.

Чу Ваньнин молча буравил глазами теперь уже приборную панель.

— Ваньнин…

— Давай готовиться к ночёвке, — перебил его мужчина, и наконец вышел из временного оцепенения.

Мо Жань закусил губу.

Кажется, впервые он начинал понимать Чу Ваньнина, и то, что только что открылось ему, одновременно пугало — и обнадёживало.

Могло ли быть так, что Чу заботился о нём ровно потому, что ощущал некую ответственность, но всё это не имело никакого отношения к его настоящим чувствам?..

“Я не хотел, чтобы это был ты…”

“Я доверяю тебе…”

“Умереть вместе было бы не так больно…”

Оговорка за оговоркой он заставлял Мо Жаня чувствовать себя брошенным на едва застывшей корке льда посреди реки — и он знал, что вот-вот провалится вниз, начиная захлёбываться в чудовищной правде.

“Я не умею тебя любить так, как тебе хотелось бы… но это всё, что я могу.”

Мо Жань вцепился руками в голову, чувствуя, что его начинает трясти уже от собственных догадок, вплавленных в десятки разрозненных воспоминаний, в которых Чу Ваньнин вёл себя странно, или говорил что-то такое, что никак не вязалось с его поведением. Он знал это чувство слишком хорошо — казалось, реальность начала расслаиваться, и он перестал понимать, насколько реальным было то, каким он привык видеть балетмейстера Чу.

— Чу Ваньнин, возьми пистолет и сними с предохранителя, — выдохнул он куда-то себе в ладонь, понимая, что должен предупредить мужчину о том, что тот в опасности.

— Мо Жань?.. — Ваньнин поначалу, кажется, не понял, зачем ему понадобится оружие, а потому быстро открыл бардачок и извлёк травмат. Послышался щелчок предохранителя, а затем мужчина уставился на Вэйюя во все глаза — пытаясь понять, увидел ли тот что-то в окне, или почувствовал приближение опасности как-то иначе.