Книга Лучший друг моего парня 2, страница 136 – Мария Манич

О разводе родителей Гейдена я знала уже давно, но, что за этим кроется, не представляла. В конце речи голос Ирины дрогнул и надломился.

— Вы такая сильная женщина, я вами восхищаюсь, — произношу негромко, но твердо.

Встаю со своего места и крепко обнимаю маму близнецов.

— Да брось, — тихо смеется, обнимая в ответ. — Обычная разведенка с двумя прицепами.

— Скажете тоже! А я тогда детдомовка с сомнительным прошлым. Стереотипы.

Теперь мы обе смеемся. Ирина разжимает объятия, но продолжает удерживать меня за плечи. Вглядывается пристально в мое лицо, медленно говоря:

— Вот именно, прошлым. Свое будущее мы создаем сами. И мы обе на правильном пути. Я поеду на встречу с Питером и собираюсь смотреть в его лживые глаза с высоко поднятой головой и всем достоинством, которое у меня осталось. А его у меня немало, ты же… Я очень рада, Ангелина, что ты появилась в его жизни. Мирон всегда был трудным, закрытым в общении, никого близко к себе не подпускал. Другое дело Марк, — закатывает глаза, и я понимаю, что она имеет в виду. Внимательно слушаю, каждая крупица информации о Мироне для меня ценна. — Совсем другой человек. Я люблю их обоих и очень горда быть их матерью. Но всегда немного больше сердце у меня болело за Мирона. Такой одинокий и гордый, спрятанный за своей толстой броней. А на самом деле обычный мальчишка, со своими страхами и мечтами. Мне кажется, вы очень подходите другу другу. Он нашел, кого оберегать и любить. Я очень хочу, чтобы у вас все вышло.

— Я тоже очень хочу… — шепчу, потрясенная ее словами. — Но ваш сын такой твердолобый баран! — в сердцах.

Ирина понимающе усмехается:

— И ему есть в кого. Поверь. — У нее звонит телефон, и она отходит взять его со стола, я опускаюсь обратно на свой стул и вновь принимаюсь за омлет. — Помяни черта. Питер уже внизу…

Понимаю, что им нужно поговорить без свидетелей.

— Вы идите без меня, я в больницу подъеду через час. Ну… чтобы не мешать.

— Ты и не помешала бы, но… да, так будет правильнее. Спасибо. Я оставлю тебе шофера, он тебя отвезет куда скажешь, — Ирина сосредоточенно кивает каким-то своим мыслям.

Надевает вызывающе красные туфли на высоченных каблуках, обновляет помаду и, подхватив черную папку в прихожей, выходит из квартиры.

Я ненадолго остаюсь одна. Допиваю кофе и мою грязную посуду после завтрака. Квартира у матери близнецов удивительно светлая, с большими панорамными окнами во всю стену в гостиной и кухне. Тона мебели и краски на стенах холодного бежевого оттенка. В гостиной электрокамин, а на полке над ним ряд фотографий.

Там есть и братья. Всего две фотографии. Где они маленькие — года три-четыре, одетые в одинаковые салатовые куртки и серые шапки с огромными мультяшными глазами на лбу. Трудно определить, кто из них кто. Оба хмуро уставились в камеру, держа в пухлых детских руках по огромному разноцветному леденцу. Их явно заставили сделать это фото, сами же мальчишки хотели наброситься на сладости.

У меня нет ни одной детской фотографии. Все сгорело в пожаре. А те, что сделаны в детском доме, далеки от таких семейных снимков. Поэтому я так надолго зависаю над этой фотографией. Мне кажется, Мирон стоит слева. Я чувствую его энергию и ощущаю какой-то непонятный трепет в районе солнечного сплетения.