Книга Лучший друг моего парня 2, страница 100 – Мария Манич

— Не хочу голой.

Мирон склоняет голову набок и проходится тяжёлым взглядом по моим голым лодыжкам, коленкам, его тёмно-серому полотенцу, в которое я кутаюсь после ванной, и добирается до лица. Притормаживает на моих губах, их тут же начинает покалывать, я словно чувствую вербальные поцелуи на расстоянии. И, наконец, перемещается к глазам.

Глаза в глаза.

Несколько секунд и… Мирон отворачивается, чтобы достать для меня белую хлопковую футболку.

Подходит ближе, останавливаясь в каких-то жалких нескольких сантиметрах.

Меня обдаёт запахом терпкого лесного геля для душа, которым я и сама пахну с головы до ног, но на Мироне этот аромат раскрывается сильнее.

Делаю глубокий вдох и приоткрываю губы.

— Довольна? — дарит лёгкий поцелуй и отстраняется.

— Пока да. А ты?

— Пока нет. Когда снимешь полотенце и посветишь свой фантастической задницей, может быть, забудусь сладким порносном.

— Дурак, — хлопаю Мирона по плечу, пытаясь забрать футболку. — Не насмотрелся в ванной?

— Мне всегда мало.

Тяну на себя светлую ткань, но Гейден оказывается проворнее и поднимает её выше.

Кладёт футболку на постель, сам садится рядом на край, широко разведя колени. Упирается в них локтями и смотрит. Ждёт, когда разденусь для него. Устрою стриптиз.

Удовлетворяю его потребность: скидываю с себя полотенце и быстро ныряю в прохладный хлопок. Футболка свежая, но на ней всё равно присутствует запах Мирона, кружащий голову и оживляющий каждый мой рецептор. Вкус, запах, тактильные ощущения.

В груди происходит атомный взрыв, когда Мирон дёргает меня на себя, и я не сопротивляюсь — падаю в его объятия, опрокинув его на кровать.

Мы сталкиваемся губами в жутко нежном ленивом поцелуе. Который больше про чувства, чем про прелюдию и похоть. По крайней мере, мне хочется так думать. А не то, что это плод моего влюбленного воображения.

Мирон двигает нас выше, пока мы не добираемся до подушек. Его руки обнимают меня, и мне хорошо. Потрясающе. Волшебно. Невероятно. Рядом с ним я ощущаю себя дома.

— Мирон… — тихо зову я.

— Что? — сонно.

— Мы не выключили свет.

— Он погаснет сам через некоторое время. Не двигайся. Спи.

И я его слушаюсь. Закрываю глаза, немного поелозив, устраиваюсь удобнее и засыпаю, окутанная запахом и теплом человека, по которому мои сердце и мозг сходят с ума.

Утро выходит скомканным. Мне нужно в универ, а мы проспали. Телефон завалился где-то в недрах квартиры, и никто из нас не услышал будильника. Пока я ношусь из ванной обратно в комнату, пытаясь в новых пакетах найти хотя бы белье, всё-таки почистить зубы и пусть минимально, но собраться, Мирон, подтянувшись на подушках выше, лениво наблюдает за моими метаниями из-под ресниц.

При дневном свете наша вчерашняя близость играет новыми красками. На моём теле куча отметин: синяки на бёдрах, где Мирон впивался пальцами, засосы на груди и один на шее. У меня нет никакой косметики, и я понятия не имею, как эти лиловые пятна скрыть.

Приходится вытащить из вороха вчерашних покупок вязаное серое платье-лапшу — оно единственное с воротником.

— Почему ты не встаёшь? — спрашиваю, проходясь пальцами по волосам, чтобы хоть как-то привести их в порядок, после того как уснула с мокрой головой.

Расчёски у меня тоже нет.

— Тебя отвезти? Давай сегодня на такси. У меня созвон по зуму через двадцать минут, — Мирон бросает взгляд на один из компьютерных экранов, стоящих на столе в его комнате.