Книга Сводная сестра для мажора, страница 112 – Мария Манич

— Ничего личного. Такие ноги отлично смотрелись бы на моих плечах, — говорит Гейден и закатывает глаза к потолку, явно визуализируя.

— А на твой роже отлично бы смотрелся мой кулак.

— Садись завтракать, Миш, — обрывает нашу ссору Катя.

Она успела отвернуться обратно к плите и завесить лицо волосами. Прячется.

Подхожу ближе и встаю сзади. Её спина напрягается, пальцы, сжимающие лопатку, белеют, с такой силой она её сдавливает.

— Ты как тут оказалась? — спрашиваю у её макушки.

Думал, не увижу её ближайшее время. Хотел даже поставить эксперимент: на сколько меня хватит держаться от неё подальше. Обычно с выдержкой у меня полный порядок. Но и тут произошел сбой системы.

Вчера я заваливался спать с мыслями, что сорвусь к ней сегодня же утром. Не стоило от нее уходить и опять оставлять одну.

— Вошла через дверь. Тебя ждёт уборка после твоих гостей, — ворчит, глядя прямо перед собой, оттаивает. — Загадили всю ванную на первом этаже.

Усмехаюсь и вдыхаю запах ее волос. Мой любимый шампунь.

— Я могу вызвать клининг.

— Нет. У нас есть тряпка, будешь махать ей сам.

— Это моё наказание?

— А тебя надо наказывать? — слышу в её голосе намек на улыбку и улыбаюсь сам.

Ехидна моя. В этом вся она.

Наклоняюсь вперед, коснуться не решаюсь. Нервничаю отчего-то, сам не пойму почему. От близости её дурею. Вот она, рядом. Несмотря ни на что, приехала… и, судя по всему, никуда бежать не собирается. Сказала, что любит меня. Ничего не изменилось? Хочу спросить ее об этом, но не при этих двух дебилах, что пускают на нее слюни и гремят вилками за нашими спинами.

Мы обязательно поговорим наедине. Без свидетелей. И никаких секретов, между нами, больше не будет.

Катя суетится, как самая радушная на свете хозяйка, и только успевает на стол тарелки ставить. Овсянки сегодня в меню нет, но я был бы рад и ей. Яйца, сосиски, овощи и фрукты где-то нашла. Наверное, остались ещё с её последней закупки. Мне эти дни было не до наполнения холодильника, я пополнял бар. Заливаю в себя чёрный кофе с тремя ложками сахара — ничего больше не лезет — и хмуро наблюдаю за перемещениями Беловой.

Она разговаривает с Алом и Марком, поддерживая ничего не значащий дружеский трёп за столом, а меня словно игнорирует. Отворачивается, когда пытаюсь поймать её взгляд. Холодом веет. Дрессирует и воспитывает? Так вот он я, взгляни на меня и увидишь, что смотрю как щенок в ожидании хозяйской ласки.

Надо выставить парней за дверь, и тогда ей некем будет от меня прикрываться. Мы можем даже поиграть в салки или прятки на всей территории квартиры, в итоге я всё равно заставлю её на меня посмотреть. Она будет смотреть мне в глаза, а я буду целовать её до тех пор, пока она не сбросит свои любимые колючки.

Планирую хорошенько её потискать, потому что дико соскучился. А потом, уже когда утолю адское чувство голода, которое внезапно возникло в её отсутствие, можно будет и поговорить. Все разговоры до будут не особо содержательными. Потому что, когда она так близко, в голове мелькает слишком много картинок, и одна из них как раз из этой кухни. Обнажённая Катя с алыми после моих поцелуев губами и раскиданными по плечам волосами. Я прижимаю её к этому столу, и она закатывает от удовольствия глаза.

Мы встречаемся взглядами. Белова замирает, протягивая мне апельсиновый сок. Смотрю на её шею, на подрагивающую венку, нежную тонкую кожу, острые ключицы и облизываюсь как полный придурок. Приходится шире развести колени, тяжесть в паху усиливается.