Книга Борись за мою любовь, страница 62 – Мария Манич

Отворачиваюсь, чтобы не пялиться на его шею.

— Как тебе концерт? — интересуется, опустив газировку.

— Отличный! Я не ожидала, что будет так круто! — не могу сдержать восторга.

Кирилл кивает, опять довольно улыбаясь.

Его рука опять ложится рядом с моей на барную стойку. Если мне немного сдвинуть свою, то произойдет касание кожа к коже. Неожиданно от осознания близости волоски на коже становятся дыбом. Не от возбуждения и перспективы, а от непонятного мне страха. Хотя, что в этом такого? Успокаиваю сама себя, потягивая мятную освежающую газировку через трубочку. Мы с Морозовым не друзья. Зачем ему меня трогать?

— Ауч! — шиплю, а потом досадливо тяну, осматривая  свою футболку: — Вот блин!

Я так задумалась, что совсем забыла, где нахожусь, и, получив очередной толчок в спину, не удержала в руке мохито. Теперь на футболке расползается огромное мокрое пятно, ещё и листик зелёный приклеился к нему.

— Эй, поосторожнее, — кричит Кирилл куда-то поверх моей головы.

Обернувшись, натыкаюсь взглядом на компанию подростков лет по восемнадцать. Вчерашние школьники сейчас нередко выглядят как взрослые дяди и тети, и эти не оказываются исключением.

— Что сказал? — Один из крупных парней отделяется от компании и делает шаг в нашу сторону, всем своим видом показывая, что он не прочь продолжить разговор.

Судя по его агрессивной позе, взгляду и поведению, он не прочь также и подраться.

— Я сказал: поосторожнее нельзя? — чеканит словами Кирилл, — по сторонам смотреть не учили? Не один тут.

— Ещё что-то? — противно усмехается парень, поглядывая на своих друзей, видимо для того, чтобы они оценили крутость его поведения.

— Да, есть что-то ещё. Научить тебя манерам?

Боже. Быстро облизываю пересохшие губы, напрочь забыв о мокрой ткани, прилипшей к телу.

— Кирилл, да брось. Не надо. Всё в порядке. — Я дергаю Морозова за рукав, чтобы он прекратил бессмысленный конфликт.

Только драки не хватало. Вечер неплохо начался, пусть так и продолжится. Кирилл в прошлом был не прочь помахать кулаками, когда предоставлялась такая возможность.

Мне хотелось верить, что сейчас до этого не дойдет. Парню  явно помогут его друзья-переростки, а Морозов — один.

— Не в порядке. Ты вся мокрая теперь!

— Да, ничего. Вызову такси, — говорю, спрыгивая со стула и продолжая удерживать Кирилла на месте, перемещаю ладонь ему на грудь, заглядываю в лицо, запрокинув голову. — Поеду домой. Иванову только найду, — беспомощно смотрю по сторонам, как будто Машка может материализоваться из центра зала прямо в бар.

— Я отвезу, — неожиданно сипло произносит Морозов, опустив наконец взгляд на меня.

Отрицательно качаю головой и киваю в сторону барной стойки, где всё ещё стоит оранжевый коктейль для его подружки.

— Ты вроде здесь не один.

Кирилл медленно моргает, как будто что-то вспоминает.

— Да, не один.

Мы стоим в тесном баре, зажатые в узком проходе между двух барных стульев. Мои бёдра касаются его. Моя рука всё ещё лежит на его груди, неосознанно поглаживая, успокаивая. Чувствую, как напрягаются его мыщцы, как стучит мне в ладонь его сердце. Сначала ровно, даже как-то медленно, не смотря на вспышку агрессии и конфликт, про который мы, кажется, оба уже забыли. Потому что заворожëнно пялимся в глаза друг другу. Постепенно замечаю, как ритм под моей рукой ускоряется, его грудь приходит в движение вместе с моими пальцами, лежащими на ней. Или мне это только кажется?