Книга Бывший сводный брат, страница 103 – Мария Манич

* * *

Через тридцать минут Сергей привозит Элю. Она выглядит маленькой и очень бледной у него на руках. Спит.

Душу чувство ревности на корню. Меня колошматит от того, что ее трогает другой. От того, что в ее жизни кроме меня были еще мужчины. Никогда себе за это не прощу.

— Дальше я сам, – произношу ровно.

Сергей молча подчиняется, передавая мне мою женщину. Успокаиваюсь только когда, ощущаю ее в своих руках. Теплую. Родную. Мою. Жадно наполняю легкие ее запахом. Не могу надышаться. Прижимаю к себе осторожно, словно могу ей навредить.

Сергей аккуратно помогает уложить голову Эли на мое плечо и убирает с ее лица волосы. Хмуро смотрю на своего водителя.

— Тебе пора.

Он усмехается и понимающе кивает.

Развернувшись, несу Элю в сторону нашей спальни, мечтая остаться с ней наедине.

— Я оставлю охрану, – летит мне в спину.

— Спасибо.

Аккуратно укладываю Элю на постель и снимаю с нее обувь. В глубине квартиры хлопает дверь. Мы наконец остались одни.

Опускаюсь перед кроватью на колени и стараясь не разбудить, беру прохладную ладонь Эли в свою.

Подношу к губам, целую. Хаотично покрываю поцелуями бледную кожу.

Прижимаю её руку своей щеке, утыкаясь в нее то губами, то носом, то лбом.

Её грудь мерно вздымается. Ресницы чуть дрожат.

Мне страшно. Так страшно, что кажется, будто внутри всё скручивается в узел из нервных окончаний.

— Больше не оставляй меня, родная.

Как я без неё жил-то всё это время?

— Артём… – тихий голос будит меня.

Задремал?

Поднимаю голову.

Эля смотрит на меня, широко распахнув глаза.

Как будто не верит, что я здесь, рядом. Поднимает руку и тянется к моему лицу. Нежные пальчики касаются моей щеки, и внутри меня рождается цунами.

Моя нежная девочка.

Только она всегда могла заставить меня почувствовать что-то подобное. Новое, расцветающее в груди, запретное для меня. Очень много лет я запрещал себе длительные отношения с женщиной. Старые раны бередить не хотел. Теперь готов. Пусть раздирает мне душу в клочья, но я от неё никуда не денусь.

— Ты чего здесь? – спрашивает сонно.

— Охраняю тебя, – улыбаюсь.

Она такая красивая.

— Давно?

За окном уже рассвело, но я никуда не тороплюсь.

— Пару часов.

— Надя…

— С ней всё в порядке. Она спит.

— Хорошо. Тогда я ещё посплю, ладно? Ты будешь здесь? Рядом?

— Конечно, я никуда не собираюсь.

— Артём… я… не сказала тебе, тогда, но хочу, чтобы ты знал…

Прикладываю палец к ее губам, заставляя замолчать. Эля непонимающе хлопает сонными ресницами. Я буду первым в этом признании.

— Я знаю, – говорю твердо. – Я тебя тоже. Я тебя тоже… люблю.

— Как тебе?

— Слишком много розового, – кривит лицо Артём, уперев руки в бока.

Смеюсь над его реакцией и осматриваю готовую детскую.

Здесь всё идеально. Мы наняли дизайнера, и она учла все мои пожелания.

Надина комната чуть дальше по коридору, и она тоже исполнена в цвете розового фламинго.

— Розового много не бывает, – строго говорю я и похлопываю по попке пускающую мне на плечо слюни дочь.

— Я знаю, что РОЗОВОГО бывает очень много, – выразительно выделяет слова Артём и тянет руки. – Дай мне Вику.

Придерживаю наш полугодовалый розовый кабачок и с радостью передаю её отцу. У меня руки скоро отвалятся её таскать, она у нас тот ещё кабанчик. Щёки наела, как у хомяка. Кроме моего молока ничего не признаёт. Весь прикорм оказывается или на полу, или на стенах кухни.