Книга Ненастоящая семья, страница 4 – Мария Манич

— Мне нужно выйти замуж, — выпаливаю, скрестив за спиной пальцы на удачу.

— Поздравляю. Говорят, там прикольно. — После моих слов Рома заметно расслабляется и даже улыбается в ответ, на секунду заглянув мне в глаза. — В этом сезоне у меня всё занято, но могу посоветовать кого‑нибудь из коллег. Скинь мне свой бюджет, подумаю, кому позвонить.

Он, видимо, решил, что я хочу взять его фотографом на своё фиктивное торжество? Если честно, работы у него и правда классные. Особенно мне нравятся его репортажные снимки. Живые, динамичные, в них есть душа.

Я сглатываю. Почёсываю бровь. Переступаю с ноги на ногу. И решаюсь.

Подаюсь вперед и кладу ладонь на предплечье Дроздову. Вау, какие каменные мышцы! Он заметно напрягается. Недоуменно следит за моим движением и заторможенно моргает. Рома медленно переводит взгляд на меня и подозрительно прищуривается.

— Кхм. Я хочу выйти замуж за тебя. Так какие говоришь у тебя планы на лето?

С самооценкой у меня всегда было всё в порядке, за исключением момента, когда бывший не придумал ничего лучше, чем бросить меня за два месяца до родов. Как раз в тот момент я уже была похожа на кита, весила центнер, жутко отекала и постоянно плакала. Тоже хотелось от себя убежать. Что Женя и сделал, улетев в Египет и телепортировав мне оттуда прощальные смс. Уехал он не один, а прихватив с собой Ларку, его мерзкую лучшую подругу детства. Она мне никогда не нравилась, впрочем, как и я ей.

Не знаю, как в тот сложный период не чокнулась и не сошла с ума.

Я не писаная красавица, скорее даже обычная, но родители с детства учили меня знать себе цену и ценить то, чем наградила природа, а ещё уметь этим даром выгодно пользоваться.

Моим главным козырем всегда была улыбка. Открытая и приветливая. Я на всех фотографиях и селфи стараюсь как можно больше улыбаться во все тридцать два. Сложенные уточкой губы, как любит фотографироваться Алка, делают моё лицо похожим на куриную жопку, а вот улыбка — это другое.

Сейчас я пытаюсь обезоружить Рому как раз этим самым приёмом. До такой степени, что начинает сводить щёки.

— Не совсем понимаю тебя, Лена, — осторожно произносит Дроздов, пытаясь отодрать мою руку от себя.

— Да чего тут непонятного? — искренне удивляюсь. — У тебя девушка есть? Или ты весь в работе?

Склоняюсь ко второму варианту. До сегодняшнего утра я вообще не думала о его жизни и напрочь забыла о его существовании. Нам обоим было не по себе после того свидания на первом курсе. Мне мерзко, что я поддалась на провокации Аллы и позвала на встречу вечно краснеющего при моем появлении парня, да ещё и полезла целоваться в конце. Боже. Где были мои мозги?

Дроздов пытается обогнуть меня по дуге, но я намертво вцепилась в его руку и продолжаю напирать и теснить оторопевшего Рому к стене.

— Нет. И я никого не ищу, — он отчаянно сопротивляется моему напору. — Какого хрена ты творишь, Лена?

Мое имя он произносит с особой интонацией. Словно оно ядовитое и доставляет ему физическую боль, от которой кривится рот. Зависаю на его пухлых губах, волевом подбородке с небольшой ямочкой по центру и светлой щетиной.

— Отлично. А я вот ищу. Мужа, — говорю, улыбаясь.

— Причем тут я, Канарейкина? — понизив голос до шёпота вкрадчиво интересуется парень. — Совсем с ума сошла?