Книга Сопротивляйся, страница 29 – Мария Летова

Я знаю, что Чернышов имеет право здесь быть. Несмотря на то, что в городе он давно ассимилировался, кроме моих родных у него здесь больше никого нет. Он здесь чужак, даже, несмотря на то, что всегда это скрывал.

Когда наши глаза встречаются, я отворачиваюсь и расчищаю на столе место для тарелки, мечтая остаться незаметной.

— За одним столом с мэром я еще никогда не сидел, – объявляет муж маминой сестры, наполняя свою рюмку водкой. – Будем знакомы, так сказать!

— Я за рулем, – отзывается Руслан. – Но знакомству рад.

— Теперь будет, о чем внукам рассказать, – мой брат забрасывает за голову руки, вольготно растекаясь по дивану.

— Ольга! – восклицает моя двоюродная родственница. – Ты красавица. Галя, какая у тебя дочь – умница.

— Спасибо… – бормочу, выдавливая из себя улыбку.

Мы встречаемся раз в десятилетие, и я допускаю, что у нее есть дела поважнее, чем следить за моей жизнью, но все равно выпускаю из рук тарелку, роняя ее на центр стола, когда она с искренней добротой интересуется:

— А вы почему за вторым ребеночком не идете?

От неожиданности я ищу глазами лицо Руслана, и эта механическая привычка бесит даже больше, чем заданный только что вопрос. Он смотрит на меня в ответ и почесывает пальцем кончик своего носа.

Уперев локти в широко разведенные колени, берет на себя смелость ответить за нас двоих:

— У нас экология хреновая. Вот и не идем.

— Ну, это вы зря…

Глаза моей матери начинают бегать. Отец откашливается в кулак, а мой брат смотрит в потолок.

— Оля… – взмахивает мать рукой. – Сходи в подвал, принеси грибов.

Меньше всего мне хочется лишний раз двигаться, но исчезнуть отсюда становится жизненно необходимым.

Сдернув с крючка свою куртку, толкаю ладонями дверь и выхожу на улицу, жадно глотая морозный воздух.

— Пфф… – брожу между полок с консервациями, решая никуда не спешить.

Я слышу шаги наверху еще до того, как дверь в подвал открывается и на верхней ступеньке возникает Чернышов.

Чуть расставив ноги, протягивает к стене руку и включает вторую лампочку, добавляя в два раза больше света.

В последние полгода не думать о нем было легко. Чтобы не думала моя мать, у меня есть своя жизнь, и стоящий передо мной мужчина стал в ней просто редким гостем.

— Чего тебе? – спрашиваю, поворачиваясь к нему спиной.

— Хочу помочь, – слышу в ответ.

— Если хочешь помочь, просто сядь в свою машину и уезжай.

— Я думал, мы это уже проходили.

Его ботинки стучат по бетонным ступеням, когда он начинает спускаться.

— Мне все равно, что ты думаешь.

— Я расстроен.

— Иди в задницу.

— Я бы с удовольствием трахнул твою задницу.

Развернувшись на пятках, гневно смотрю в его заросшее щетиной лицо.

Он остановился в метре, заслонив собой проход и вторгнувшись в мое личное пространство запахом своего парфюма, который мне неизвестен, но определенно ему «идёт».

Расслабленно обведя глазами погреб, опускает их на меня.

— Все как всегда? – спрашивает усмехнувшись. – Стоит только спичкой чиркнуть, да?

— Я не в настроении с тобой шутить, – огрызаюсь.

— Кто сказал, что я шучу?

Сжав пальцы в кулаки, предупреждаю:

— Ты дотронешься до моей задницы только через мой труп.

— Я почти хочу принять этот вызов, – говорит сквозь зубы. – Я всё-таки ебаный мазохист.

— Ты ебаный мудак, – сообщаю ему.