Книга Сопротивляйся, страница 133 – Мария Летова

Я не просил ее делать этот выбор, она сделала его сама. Проблема в том, что я не оставил ей его. Интуитивно зная, что именно так она и поступит, просто позволил этому случиться.

— Согласен, – констатирую.

Наши дни. Руслан

Четыре дня спустя…

— Руслан Робертович, приехали… – тактично откашливается Боря.

Тряхнув головой, я разгоняю блуждающие воспоминания.

От них на время в ушах образовался вакуум. В ушах и вокруг меня. Будто я минут на двадцать остался один во вселенной. Так лучше, если нужно “побыть одному”. Выключиться на время, чтобы не перегреться. Ощущение соответствует состоянию моей души, если она у меня есть, но сейчас мне так даже лучше. Одному.

— Я скоро, – говорю Боре, толкая пассажирскую дверь.

Яркое утреннее солнце бьет по глазам.

Щурюсь, и это движение мышц отдается стуком в висках.

Снова трясу головой, чтобы избавиться от навязчивой боли.

У дома моих “родственников” напротив каменного забора вижу “ауди” Романова. Четыре дня назад я принял от него звонок с вопросом: “Что у вас там, твою мать, происходит?!”, – и мое настроение было заряжено достаточным минусом, чтобы дать ему необыкновенно исчерпывающий ответ. Я сказал, что он знал бы больше, если бы звонил своей сестре чаще, чем раз в два месяца. Насколько я понял, его это задело, но разбираться с внутренними проблемами я предложил ему самостоятельно.

Калитка не заперта.

Прохожу через двор, глядя на кирпичную плитку под своими ногами.

Сухая и теплая погода последних дней добила последний снег, но я замечаю это только сейчас. Что в городе сменилось время года. Не календарно, а по факту, но весенний воздух ощущаю без реакции. Реакция у меня в последние дни атрофировалась. Двигаюсь я тоже почти на автомате. И живу тоже. Херня, которую не могу себе позволить, потому что, войдя в дом, вижу угрюмое, сонное лицо Мишани.

— Па… – сидя на стуле у входной двери, он клюет носом и натягивает на ногу ботинок. – Я уже поел…

Я вижу его впервые за эти дни, но раньше прийти не мог. Ищу на детском лице признаки обиды, но вижу только сосредоточенность, с которой он завязывает себе шнурки.

Из кухни вылетает его бабушка. Вскользь отмечаю, что она более растрепанная, чем обычно, и в целом немного помятая. За ней появляется Романов, пряча руки в карманах джинсов.

— Давай одевайся, – говорю сыну, снимая с вешалки его куртку.

— Доброе утро, – Галина Владимировна смотрит на меня волком.

— Доброе, – протягиваю сыну куртку.

Все новости я транслирую сюда через шурина. В основном промежуточные, чтобы не перегружать им всем мозги. И себе тоже.

Миша путается в рукаве.

Придерживаю куртку за капюшон, помогая ему найти “дырку”. Через заднюю дверь в противоположном конце коридора в дом заходит тесть. У него в руке свернутая газета, очевидно, свежая местная пресса, на лице хмурая задумчивость.

— Здравствуй, Руслан, – кивает мне оттуда.

Отвечаю ему рассеянным кивком.

— Руслан, послушай, – начинает его супруга. – Я не понимаю, почему Миша не может остаться здесь, у нас. Ты занят целый день. Зачем дергать ребенка?

— Он поедет со мной, – отвечаю ей.

— Но Миша же не может до ночи сидеть в детском саду…

— Он не будет там сидеть.

— А кто за ним присмотрит?

— Побудет со мной в мэрии, – отвечаю ей.

— В мэрии?! – восклицает. – У меня отпуск, у Андрея Михайловича свободного времени тоже хватает, Миша может остаться у нас…