Книга Сопротивляйся, страница 110 – Мария Летова

— Насчет времени? – он целует мою шею.

— Да…

— Заметил… – смеется тихо.

Я тоже улыбаюсь.

У нашего сына потребность точно знать, когда его заберут откуда бы то ни было. От бабушки и деда, из детского сада, с дня рождения его друзей или от его дяди. Будто он боится, что про него могут забыть, или что застрянет вне дома слишком надолго.

— Он не любит ночевать там, где нет меня. Или тебя…

— Знаю…

— И ему не нравится хоккей, – сообщаю я. – Он соглашается, только чтобы побыть с тобой.

— Шах и мат.

Наши дни. Оля

Заниматься волосами нет времени. Привожу их в относительный порядок расческой и опять собираю в хвост.

Через приоткрытую дверь Мишиной комнаты слышу шаги в коридоре, а потом в комнате напротив.

Руслан бродит по моей квартире, пока я меняю купленное в минутном порыве платье на джинсы и толстовку. Со студенчества не носила “мини”, но подруга напомнила мне о том, что ноги даны женщине не только для того, чтобы ходить. Это действительно приятно – собирать на себе мужские взгляды, даже если я сделала это исключительно для себя. Почти для себя. Разумеется, я хочу и его взглядов тоже. Он и смотрит. С этим он отлично справляется.

На всякий случай в рюкзак собираю кое-какие вещи сына. Парочку любимых на данный момент игрушек тоже, хотя его подарочный Человек-паук лежит на заднем сиденье машины и ждет его не дождется. Тот самый подарок, который отец привез ему из столицы.

Руслан стоит напротив старого пианино. Положив руки в карманы куртки, рассматривает выставленные на нем рамки с фотографиями. Протянув руку, берет одну и изучает снимок.

На этих фотографиях не может быть ничего неожиданного. Все-таки, они выставлены в центре комнаты, которую я использую как свой рабочий офис, у окна стол, за которым проходят репетиторские занятия. На фотографиях я, Мишаня и семья. Чернышова на них нет, будто его вообще не существует, даже на фото из роддома компанию мне и синему “кульку” составляет мой брат, хотя Руслан забрал нас оттуда самолично.

Он смотрит на меня с кривоватой усмешкой.

Кажется, мы думаем об одном и том же, но облачать это в слова он не планирует. Я тем более не хочу этого делать.

— Готова? – спрашивает, возвращая ту самую фотографию на место.

Он забирает у меня рюкзак, когда выходим из квартиры.

Пока он везет нас к моим родителям, его телефоны попеременно звонят. На одном из них он звонки полностью игнорирует, на втором принимает всего один.

— Да? – Руслан щелкает по кнопке на руле, и из динамиков машины раздается голос его собеседника.

— Руслан Робертович, привет. У нас форс-мажор, – объявляет собеседник.

Солнце за окнами машины заставляет меня щуриться, на Чернышове же солнцезащитные “авиаторы”, через стекла которых я не вижу его глаз, когда посылает на меня молчаливый взгляд.

— Излагай, – отвечает звонящему.

— К общежитию техника подъехала для сноса, а местные пикет устроили. На технику кидаются, – тараторит тот, – дорогу блокируют.

— Вызовите сотрудников правопорядка, – распоряжается Руслан.

— Вызвали, но тут одну машину прислали, нужно бы… посерьезнее гвардию.

— Ясно, ждите, – кладет трубку и просит голосового помощника набрать главу городского МВД.

Я слышала про снос этого общежития. В городских новостях об этом трезвонят уже неделю. Несмотря на то что здание аварийное, выселяться оттуда никто не хотел, но наш мэр принял решение о сносе, после чего на него обрушился народный гнев. Это было около двух месяцев назад, и это было одним из его первых распоряжений в новой должности. Его имя разбирали на атомы и составляющие. Мои родители обсуждали его решение, как все кому не лень, но, как я и сказала, он умеет справляться со стрессом.