Книга Единственный, страница 81 – Мария Летова

Я боюсь облажаться. Если учитывать, что трахаться — мой основной талант, есть большие шансы и с ним обосраться. Этот комплекс приходит ко мне впервые, и я чувствую себя великим дебилом, ведь на полном серьезе боюсь доставать член из трусов.

— Мне по хер на опыт других, — сообщаю. — Если поедешь со мной, про тайминг можешь забыть.

Убийственным является то, что мое требование ее не отпугивает, но и шипов меньше не становится. В глазах у нее железобетонная цель. Сжав зубы, в очередной раз понимаю, насколько все это дерьмовая идея, и снова чувствую тупую неуверенность.

— Где твоя машина? — спрашивает, глядя на меня исподлобья.

Отведя от нее глаза, поворачиваю голову влево и вправо, чтобы сориентироваться и чтобы прочистить мозги. В этой части города мне компас не нужен, поэтому быстро определяю, как можно срезать через сквер, в котором находимся.

Яна идет за мной молча. Брать ее за руку мысли нет, торопиться — тоже. Посещает другая: что она делала в этом районе, ведь он довольно далеко от ее дома? Вопрос оставляю при себе. Подойдя к машине, снимаю с дверей блокировку и оборачиваюсь, дожидаясь, пока Яна окажется рядом.

Она проскальзывает на переднее сиденье и тянется к ремню.

Захлопнув дверь, обхожу машину и сажусь в салон. Яна бросает взгляд на желтое пятно по центру моей груди, и через секунду мы погружаемся в темноту, потому что лампочка в салоне гаснет.

Выжав газ, веду машину вверх по улице. Здесь повсюду светофоры, и это раздражает — кровь слишком кипит, чтобы тормозить. Несмотря на то что сегодня от Яны я видел достаточно эмоций, наше взаимопонимание, кажется, висит на одной сопле, и всю дорогу до своей квартиры я периодически долблю взглядом эту невидимую стену.

Когда дело касалось Влады, ее эмоции для меня никогда не были тайной. Если она злилась, показывала мне это всем подряд: и словами, и делом. Если хотела моего внимания — тоже. Просто сообщала об этом любым доступным способом, как и о том, что соскучилась, что бы в нашем с ней случае это ни значило. Я привык к этому достаточно, чтобы молчаливые сигналы Яны Волгиной было так, блядь, сложно научиться замечать и расшифровывать.

Она набирает сообщение в телефоне. Быстро стучит пальцами по экрану, после чего убирает гаджет в сумку. Смотрит в лобовое стекло, будто дорогу запоминает. Запоминать здесь нечего, мы проезжаем «Четыре сезона» и через две минуты я торможу перед шлагбаумом на въезде во двор.

В лифте, сложив на груди руки, наблюдаю, как Яна изучает город через стеклянную стену. Играю желваками, глядя на ее затылок и тонкие плечи, которые держит прямо.

Вид отсюда отличный, вечером особенно. Плохого вида из окон квартир этот жилой комплекс тоже не предусматривает.

— Нравится? — спрашиваю мрачно.

Повернув голову, Яна бросает на меня взгляд через плечо.

— Да, — отвечает. — Красиво.

— Ты красивее, — замечаю ровно.

Она резко отворачивается и сжимает пальцами поручень, а я разворачиваюсь к дверям, которые через секунду открываются.

Яна

В ванной стаскиваю с себя футболку и бросаю на пол: терпения нет даже на то, чтобы забросить ее в корзину. Подставив под душ голову, быстро тру волосы, избавляясь от фреша. Поливаю теплой водой лицо и шею, и вешаю на нее полотенце, прежде чем вылететь пулей из ванной, ведь есть подозрение, что могу свою гостью в квартире не обнаружить.