Книга Единственный, страница 54 – Мария Летова

Дыхание прерывистое, когда Артур выпускает мои губы.

Его рот — первое на что смотрю, когда поднимаю веки. Мне нравится его контур, форма, мимика. Вот что бродит в голове — ненормальные мысли о том, что мне нравятся губы Палача не только на вкус и на ощупь, но и визуально!

Чуть расставив ноги, он прекращает двигаться, и я ощущаю его бетонной опорой в то время, как его глаза смотрят в мое лицо так, словно я — вкусная еда.

Это заставляет сглотнуть слюну.

В сотый раз пропустить через живот толпу мурашек. Вспыхнуть от понимания, что он ждет моих дальнейших указаний и, пока я их не обозначу, не сдвинется с места.

Подобное послушание с его стороны — волнующая смесь. Она взбалтывает мои гормоны, пока веду Палача назад, в бар.

Моя ладонь в его ладони. На губах — легкое онемение. По ощущениям они должны выглядеть кричаще зацелованными; мне кажется, что именно это и видит бармен, когда Артур заказывает «Клубничный поцелуй» и воду.

И именно это видит компания за столом, когда к нему подходим. Все, включая моего брата, которому отдаю воду.

Ловлю взгляды друзей Палача на наших лицах, на соединенных в замок руках. Сощуренный взгляд Рафаэля направлен туда же. Как и взгляд блондинки, сидящей рядом с ним.

Вспышка гнева в ее глазах затмевает даже прожектор. Я вижу на ее лице злость. Холодную. Ледяную! И на секунду кажется, будто меня выбросило на линию огня, потому что именно так они с Артуром друг на друга смотрят — словно скрестили два лазерных прицела.

Их молчаливый диалог задевает меня за живое, ведь я в нем третий лишний. Это как толчок земли под ногами. Внезапная встряска! Хаос моих эмоций не способен замаскировать ту, главную, которая выпячивается на передний план, пока Палач и эта блондинка друг друга «обстреливают», — ревность.

К ней, к этой девушке. К тому, что она способна вызвать эмоции у Палача. Достаточно сильные, ведь его взгляд плавит чертов воздух, столько в нем молчаливых слов, адресованных не мне.

Чувствовать себя вторым номером до тошноты знакомо, но, прежде чем этот яд успевает завладеть моим разумом, Палач усаживается на диван и тянет меня за собой. Я приземляюсь рядом с его бедром, ловя удивленный взгляд брата.

Пока мозги трясет, хватаю со стола «Клубничный поцелуй», который секунду назад Артур поставил на стол. Тяну через трубочку сладкий напиток и не выражаю протеста, когда на плечо опускается тяжелая рука.

От нее тепло. Жарко. Эта тяжесть… к ней нужно привыкнуть. И я привыкаю, пока голоса, лица и этот перевернутый вверх дном вечер закручиваются вокруг калейдоскопом.

За окнами «Ауди» темно, когда Палач везет нас с братом домой.

Через лобовое стекло я смотрю на подсвеченное фонарями шоссе, а в голове все еще стоит звон, словно по ней настучали. В ней все еще отголоски битов, пляска прожекторов и шум.

Это должно утомить, сжечь энергию, но не в моем случае, ведь эхо эмоций тревожит каждое нервное окончание.

Сидя на заднем сидении, Никита не издает ни единого звука, но когда, заехав на заправку, Палач оставляет нас в салоне одних, брат возбужденно замечает:

— Ни хрена себе тачка…

В отличие от брата, финансовые возможности Палача для меня не секрет. В школе все знали, что от погибших родителей ему досталось большое наследство. Недвижимость, как минимум, и очень престижная. Судя по всему, к двадцати двум годам он обеспечен достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать.