Книга Однажды ты пожалеешь, страница 4 – Мария Летова

Это не был каприз, просто его бывшая меня дико раздражала. Когда Осадчий о ней говорил, то всегда делал это с уважением. С раздражающим гребаным уважением.

Дан бросает на меня взгляд, параллельно ведя машину.

Свет уличных фонарей на пару секунд ложится на его лицо, высвечивая знакомые черты. Сегодня он слегка растрепанный, от этого кажется только красивее.

Тряхнув головой, я подаюсь вперед и кладу ладонь Данияру на ширинку, то есть демонстративно плюю на то, что машина движется. Чуть сжимаю пальцы, чтобы у него не возникало сомнений в том, к «кому» я обращаюсь:

— Я все-таки соскучилась.

Осадчий тихо натурально шипит. Накрывает мою ладонь своей и убирает мою руку с паха. Подносит к губам, несерьезно обещая:

— Получишь по заднице…

Он касается губами костяшек. Слабая щекотка пробуждает на коже мурашки. В животе она тоже возникает. Мягкий укус не менее приятен. Тепло губ заставляет на секунду забыться и прислушаться к ощущениям. Почти не дышать.

Я хочу вырвать руку, но Дан не отпускает. Сильнее сжимает мою ладонь, и пусть это длится всего пару секунд, я готова разозлиться, ведь я не приемлю хоть какого-либо принуждения. Он это знает, но все равно не отпускает. Две чертовых секунды. А потом Дан разжимает пальцы.

Место укуса горит, я тру его, чтобы избавиться от ощущений. Я не хочу этой щекотки. Ни на коже, ни в животе.

В заведении, где нас ждут, два года назад мы и познакомились. Точнее, познакомились снова. Мы знали друг друга с детства, наши отцы когда-то были партнерами, но Данияра Осадчего я не видела много лет, как и он — меня.

Я выросла, и он тоже.

Дан старше на год; в детстве эта цифра никак не принималась в расчет, но не в девятнадцать.

Он пялился на меня весь вечер, при том что находился в компании своей девушки. Я тоже пялилась и не скрывала этого. Лучшая защита — нападение, но я пялилась не поэтому. Я не ожидала, что он стал таким…

Мы попали в одну компанию, и в конечном итоге Осадчий подошел поздороваться. Он попросил мой инстаграм (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ) и написал той же ночью.

Воспоминания из головы выбивает сигнал въехавшей вслед за нами на парковку машины. Не реагируя, Дан спокойно паркуется. Мы выходим из салона в уличную духоту, и минимум одежды очень облегчает мне жизнь.

Заглянув в телефон, я смотрю на Данияра, который обходит капот машины и движется на меня многообещающе.

Я не успеваю запротестовать или еще как-то выразиться — Дан сжимает ладонями мое лицо и целует с языком, буквально проглотив мои губы.

Я успеваю открыть глаза до того, как он заглядывает в мое лицо. Это было непросто, веки стали весить по килограмму.

— Я предупреждал, — произносит Осадчий, задев мои губы своим дыханием.

Я демонстративно обвожу их языком.

На губах Дана появляется улыбка. Он питает тягу к моим провокациям, и я не знаю, чего хочу больше — давать их ему или лишать его их.

Мне стоило бы выбирать второе, но я слишком пристрастилась к этим вспышкам азарта в его глазах, от этого я на себя злюсь.

Мы поднимаемся на крышу заведения, на большую веранду, где сегодня выступает какой-то стендапер, и прямо у двери сталкиваемся с Платоном — младшим Осадчим. У них с Даном разница в один год. Они похожи внешне, но характерами — нет. В отличие от Платона, Данияр не доставлял своим родителям хлопот никогда. Он — как тот самый старший ребенок из древних сказок, они существуют.