Книга Будь моей, страница 72 – Мария Летова, Мария Манич

К черту его правила. Он может уступить или нет, решать ему!

Делаю фото своих ног в черных лодочках на шпильке и тонком капроне чулок на заднем сиденье такси и, пока не передумала, жму отправить.

«Выше?»– намекает он на мое лицо или грудь.

Мы все-таки флиртуем.

В животе сладко печет.

Это тот самый букет эмоций, которых я так боюсь рядом с Владом. Это его чертово умение по щелчку намочить мое белье.

«Как насчет тебя?»– предлагаю.

«Меня? Я бы предпочел что-нибудь с тебя снять».

Я все же закусываю до боли губу. По телу мелкой рябью растекается возбуждение.

«С этим я сама справляюсь».

«Очень жаль».

Меня подмывает спросить его о том, где он находится.

Гложет и щиплет, но я этого не делаю.

Убираю телефон в сумочку и, щелкнув замком, устремляю взгляд за окно такси, где мелькает умытая дождем Москва и виднеются знакомые мне улицы.

После концерта состоится аукцион современного искусства, выручка от распроданных лотов пойдет в благотворительные фонды.

В зале будет импресарио, но я не рассчитываю на предложения в свой адрес. Это хорошо. Даже отлично. Мотаться по миру с концертами – это не то, чего я бы хотела для нас с дочерью. Я вряд ли могла бы взять ее с собой, а оставлять ее одну… я так не могу… Я и сама не знаю, каким вижу свое будущее, оно сузилось до желания вновь прикоснуться к тому, от чего когда-то добровольно отказалась.

На входе встречает распорядитель с планшетом, после чего суетливо передает меня в руки другого распорядителя, пока я в спешке на ходу отряхиваю плащ и проверяю прическу.

Мандраж накрывает меня новой волной уже за кулисами, где все существуют сами по себе, погруженные кто в мрачное молчание, кто в задумчивость.

Я отказываюсь от воды, бутылки которой здесь всем предлагают.

Вода застрянет в горле, и меня вырвет.

Мое выступление под номером семнадцать, я буду играть Брамса.

От первых аплодисментов меня потряхивает. Чтобы абстрагироваться, вставляю в уши наушники и начинаю бродить по коридору.

Проходящий мимо организатор показывает мне десятиминутную готовность.

В зале море лиц. В центре сцены рояль, и, когда сажусь за него, свет глушат, оставляя освещенными только меня и инструмент.

Остаемся только он и я.

Теперь я понимаю, что значит восставать из пепла.

Пока играю, питаюсь вибрациями, которые отдаются в сердце, и до очередного спазма в горле осознаю, как по этому скучала. Это окрыляющее чувство!

Аплодисменты разгоняют кровь. Крики браво делают ноги ватными. Я переставляю их с трудом, уходя со сцены, потому что вымоталась, но внутри меня продолжает колотить так, будто в сердце вкололи адреналин.

— У нас организован небольшой фуршет для участников, – торопливо объясняет мне девушка с гарнитурой в ухе по дороге в комнату отдыха, куда я несусь по коридору. – Также можете остаться на аукцион.

— Спасибо, – говорю севшим голосом.

Мне нужно на воздух. Теперь, когда все позади, у меня горит лицо, и мне жарко, сердце стучит как бешеное.

Хочу бежать куда-нибудь под дождем и глотать этот чертов воздух!

Схватив свои вещи, выскакиваю на пожарную лестницу и замираю как вкопанная, будто вошла в стену, потому что пролетом ниже вижу пристроившегося у стены Градского. Опершись о нее плечом, он поднимает на меня глаза, оторвав их от экрана своего телефона, а под мышкой у него зажат букет белых пионов.