Книга Будь моей, страница 57 – Мария Летова, Мария Манич

— Мне хочется это сделать с того момента, как я ее увидела. Высшая форма любви. Это не поддается объяснению.

Я вижу его движение в зеркале.

Как он осторожно достает себя из-под Софийки, положив ее голову на подушку, и подтыкает одеяло ей под спину.

Моя рука с поднятой расческой застывает в воздухе, потому что он приближается ко мне, и через секунду его глаза смотрят на меня уже из отражения, а воздух за спиной колышется в ответ на его присутствие рядом. Так близко, что чувствую жар, исходящий от его сильного и жилистого тела, которым он не касается моего ни в одном месте, но от этого его присутствие позади меня не становится менее оглушающим.

Он упирается ладонями в комод по обе стороны от моих бедер и произносит рядом с моим ухом:

— Тебя это тоже касается.

— Что? – спрашиваю, потеряв нить разговора.

— Тебя я тоже хочу сожрать.

Вздрагиваю от огня, который шаровой молнией прокатывается по моему телу. Он концентрируется натянутой пружиной внизу живота, отдается сладким спазмом между ног, напоминая о том, что на мне нет белья.

— Тебе пора, – в упор смотрю в его глаза, которые он не отводит от моего лица.

— А как же христианское сострадание? Я страдаю. Страдаю по тебе. – Его рука касается моей шеи.

Пальцы чуть ее сжимают, напоминая мне о том, что в сексе с Владом Градским очень мало запретов.

Приоткрываю губы, и с них слетает громкий выдох.

Смотрю на Влада через отражение, зная, что он видит каждую мою эмоцию. Чувствует каждый толчок моего подскочившего пульса у себя под пальцами.

— Мне плевать на твои страдания, Градский, – сообщаю ему. – Тысячу раз плевать.

— Ты ранишь меня. – Разворачивает мое лицо к себе за подбородок. – Я дико хочу доставить тебе удовольствие.

— Тебе пора, – говорю хрипло.

— Не могу, – шепчет рядом с моими губами, а затем его рот впивается в мой в жалящем и отравляющем волю поцелуе.

Напор его языка, жар горячих настойчивых губ ударяют по моим коленям знакомыми ощущениями. Его запах, вкус, тихий полустон, который Градский издает, не стесняясь, хватка на моей талии, которая впечатывает меня в сногсшибательно твердое тело, – все это заставляет подогнуться мои колени…

Я руками пробираюсь на его шею. Запускаю пальцы в волосы и пью этот поцелуй, вставая на цыпочки и откликаясь на то, как Влад сгибает плечи, сжимая меня в своих руках сильнее. Так тесно, что его эрекция становится для меня головокружительным толчком с обрыва, но я хватаюсь за реальность, разрывая этот поцелуй и хрипло требуя:

— Отпусти…

Он разжимает руки, и я отскакиваю в сторону, сгребая ладонью халат у самой шеи.

Уперев в стену руку, Градский смотрит на меня поверх своего плеча.

Он дышит тяжело.

Его глаза горят и высверливают в моем лбу дырку, тело напряженное, как натянутая струна. Я вижу это через его одежду. В том, как рубашка натягивается на его плечах, обозначая мышцы, в том, как по его чуть расставленным ногам проходит вибрация.

— Выметайся, Влад, – шиплю и киваю на разделяющую наши номера дверь. – У нас ничего не будет. Ни сейчас, ни когда бы то ни было ещё.

— Никогда – это очень долго, – говорит он сипловато, не собираясь вот так по щелчку выполнять мою просьбу.

Во мне бушует злость.

Злость на него за то, что все, чего я когда-то от него хотела, он вываливает мне на голову сейчас! Смотрит так, будто не хочет отпускать. Целует так, будто голоден и никогда меня не отпустит!