Книга Будь моей, страница 38 – Мария Летова, Мария Манич

— А как же Рязанцев?

— Я не знаю, Андрей, – говорю сокрушенно.

Чтобы избежать еще каких-то вопросов, выхожу из машины, как только она тормозит.

— Цветы! – взвизгивает Софи, показывая пальцем на крыльцо ресторана. – Мамочка, смотри, как красиво! Это для тебя и меня?

— Для нас… – Помогаю ей выбраться из детского кресла.

На дочери белое воздушное платье, через плечо перекинут ремешок блестящей сумочки, из которой торчат розовые заячьи уши.

— Привет… – Оставляю мягкий поцелуй на щеке встречающего нас отца.

Он со счастливой улыбкой осматривает меня с ног до головы, бормоча:

— Красавица. Светишься.

На мне длинное голубое платье без рукавов и лямок, профессиональный макияж и модная укладка волнами, которую я поправляю рукой, отвечая мягко:

— Спасибо.

Мне никогда не хватит смелости сказать отцу или матери, что счастливая картинка моей жизни – это только бутафория. Я счастлива, но совсем не так, как представляют себе они. Я никогда не показывала отцу того, что стала другой. Что я больше не беспечный мотылек, главная цель жизни которого – радоваться рассвету и мечтать о музыке. Последний год у папы проблемы с сердцем, и мы стараемся оградить его от любых волнений.

Не представляю, как скажу ему о Владе!

— Где моя вторая принцесса? – делая умилительный голос, папа ищет глазами Софи.

Она кружится вокруг нас, показывая, как юбки ее платья умеют взлетать вверх. Помогает себе руками и хихикает.

— Дедуля! Посмотри…

На мою талию неожиданно ложится мужская ладонь, знакомый голос рядом с ухом произносит:

— С днем рождения. Отойдем?

В руках Егора огромный букет роз.

Он оглядывает мое платье и прическу, кивает Андрею. Его карие глаза излучают спокойствие, лицо непринужденное, а губы растянулись в приветливую улыбку.

Мы почти и не общались последние дни.

Нам сложно поддерживать ежедневный контакт, живя раздельно, именно поэтому он сделал мне предложение. Сделал его задолго до моего дня рождения, и я согласилась, потому что с ним мне спокойно и комфортно. Мы не съехались раньше только из-за Софи. Она все еще привыкает к присутствию Рязанцева в нашей жизни, а он… был согласен не спешить.

Егор отводит меня в сторону и дожидается, когда моя семья войдет в ресторан, после чего спрашивает:

— Как дела?

— Отлично, – растягиваю в улыбке губы, принимая розы. – А у тебя?

— Поцелуешь? – выгибает он брови.

Этот вопрос похож на предложение мира, хотя то, что произошло в такси три дня назад сложно назвать ссорой.

Здесь и сейчас не время и не место для выяснения отношений и ругани. У меня день рождения, а внутри ресторана нас ждет человек сорок гостей.

Впереди длинный вечер. То время, что я провела рядом с Егором, научило ответственности, ведь у меня есть обязанности, хотя их нельзя назвать чудовищно обременительными.

Он ждет, продолжая смотреть на меня исподлобья.

Встав на носочки, коротко прижимаюсь к его полным и горячим губам. Он провожает мои губы взглядом, когда отстраняюсь. Смотрит в лицо, спрашивая:

— Надеюсь, ты не собираешься сегодня выставить меня дураком?

Этот вопрос кажется мне ударом указкой по пальцам! Мгновенно меня взвинчивает, но, взяв себя в руки, я отвечаю:

— Я никогда не выставляла тебя дураком. И не собираюсь.

— Я на это надеюсь, Арина.

Отвернувшись, иду к ресторану. Рязанцев придерживает для меня дверь, пока вешаю на лицо дежурную улыбку.