Книга Сын моего сына, страница 2 – Марина Вуд

— Как девицу зовут? — хлопаю ладонью по кожаному подголовнику переднего сидения и Аркадий моментально оборачивается.

— Ангелина, — отвечает.

— А мелкого? — задумчиво хмурюсь.

— Что с ними делать будем? — осторожно интересуется мой безопасник.

Тимур беру в руки сигарету и медленно затягиваюсь, делая длинный выдох. Взгляд мой устремился в окно, но мысли вертятся вокруг мальчика и его матери. В голове начинает формироваться план.

— Мы поедем к ним, — твёрдо отвечаю. — Хочу увидеть их своими глазами, понять, в каком они состоянии.

Аркадий кивает. Он хорошо знает, что я редко принимаю такие личные решения с наскока.

— Понял, Тимур Эльдарович. Организую всё.

Выбрасываю недокуренную сигарету в окно, наблюдая, как она падает на асфальт и гаснет под колесами проезжающей мимо машины.

Ангелина

— Что ты на меня уставилась? Давай, вещи свои собирай. Люди серьёзные, тебя долго ждать не будут, — моя мачеха вытаскивает из шифоньера спортивную сумку и начинает туда выворачивать из полок все мои вещи.

Щиплю себя за руку, чтобы понять, что не сплю.

— Мама, что вы делаете? — вскрикиваю от безысходности, но она словно не в себе продолжает метаться по нашей с Даней комнате.

— Думала, нагуляешь своего недоделанного, и мы с отцом всю жизнь на ваши реабилитации работать будет?

— Что вы такое говорите? Это же ребенок!

Её слова отзываются во мне острой болью.

— У меня тоже есть ребенок! Студентка, между прочим. Мне еще её на ноги поднимать, так что давай, поторапливайся! Не заставляй себя ждать!

— Папочка, миленький, что же это⁈ — бросаюсь к отцу, но он сидит словно немой. Даже голову на меня не поворачивает. Словно не замечает происходящего, или не хочет ничего замечать.

Подхватываю испуганного Даню на руки и отступаю вглубь комнаты.

Мачеха же, словно в ярости, продолжает паковать вещи, желая избавиться от нас как можно быстрее.

— Папа, ты что, правда молчать будешь? — на глаза наворачивались слёзы.

Сыночек, чувствуя моё волнение, лишь крепче прижимается ко мне, его маленькие ручки судорожно цепляются за мое платье.

Отец, всё так же не поднимая головы, тихо произносит:

— Геля, это лучшее, что мы можем для тебя сделать… Ты сама знаешь, что здесь тебе с Даней не место. Тебе нужна помощь, а мы её дать не можем. Люди, которые за тобой приехали, они… они смогут позаботиться о вас.

Я не могу поверить своим ушам. Всё, что я сейчас слышу, кажется, мне каким-то кошмаром. Неужели мой родной отец, готов вот так легко отказаться от меня и своего внука? Неужели мачеха так сильно ненавидела меня и Даню?

— Но я не хочу уходить! Это наш дом тоже! Папа, как ты можешь⁈ — говорю сквозь зубы.

— Геля, — голос отца звучит устало и почти безжизненно, — пойми, мы не справимся. А Даня… ему нужны другие условия. Они обещали помочь.

— Кто они⁈ — всхлипываю чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Что это за люди⁈

Но отец больше ни слова не отвечает. Мачеха, закончив с вещами, резко поднимает голову и, уставившись на нас, бросает:

— Всё. Хватит. Давай, одевайся и дуй вниз, — в её голосе злоба и мне становиться очень страшно.

Меня охватывает настоящее отчаяние. Я понимаю, что в этой ситуации я одна. Никто не собирается за меня бороться, никто не собирается поддержать. Единственным, кто остался со мной, был мой сын. Я крепче прижимаю Даню к себе, пытаясь найти в его тепле хоть какое-то утешение.