Книга Сто причин моей (не) любви, страница 89 – Елена Романова

— С тобой я стану монахом, — склоняется, пошатываясь, и упирается рукой в стену над моей головой: — Знаешь, Митчелл, я тебя ненавижу. Ты — худшее, что случилось в моей жизни.

— Это очевидно.

— Да неужели?

— Мне очень жаль, что так получилось. Вы заслуживаете другого…

— Ну да. А ты чего заслуживаешь? Согревать постель своего герцога?

— Я была в него влюблена, теперь — нет.

Мышца на лице Нейла дергается, он хмурится.

— Что же так отвратило?

— Он использовал меня и угрожал моей семье. Я не дура, господин Олсен. Что бы вы ни думали обо мне…

— Заткнись, Митчелл… — он склоняется еще ниже.

Выпивка плескается в бутылке.

— …я думаю, что ты самая лучшая женщина, которую я только встречал.

— Не пойму, господин Олсен, — а вот теперь мой голос дрожит, и это не скрыть: — Я — лучшее или худшее. Ясно, что вам и на трезвую голову сложно с этим разобраться…

— Ой, Митчелл… — он тихо смеется, — какая ты правильная. Я пьян, и что с того?

Ты очень сексуальный даже сейчас… умеешь блистать из жгучей темноты, из самого мрака.

— Это вредно.

— Воздержание — вот, что вредно. Ответь мне, Митчелл, — и он вдруг потянулся, поправил распущенные волосы у моего лица, — ты и правда хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

Вскинул черные ресницы, пронзая меня внимательным взглядом.

Сердце в груди болит. Стискиваю пальцы, впиваюсь ногтями в ладони. Дыхание учащается, и я понимаю, что снова разревусь. Пытаюсь сбежать, вывернуться из-под его руки, но Нейл хватает за рубашку, не давай уйти.

— Э, нет, малышка. Я задал вопрос.

— Да, хочу. Хочу! Ясно?

— Ясно, чего завелась?

— Не завелась я, — дергаюсь, но он не отпускает, а лишь насмешливо наблюдает.

— Когда все закончится, Митчелл, катись куда угодно. Так уж и быть.

Я замираю. Внутри холодеет сердце — я задушено тяну воздух.

— Куда угодно?

— Конечно.

— А метка?

— Не пытай меня на ночь глядя. Утром.

— Но…

— Утром, малыш, — он вдруг прижался губами к моему лбу, вдохнул мой запах: — Сладких снов, моя детка. До завтра.

Он пошел к лестнице, и я пискнула вдогонку:

— И тебе спокойной ночи… Нейл.

Он лишь вскинул вверх руку, потрясая пальцами.

— Эви! Э-э-в-и-и! — нараспев протянула Лиз, запуская пятерню мне в волосы и раскачивая мою голову из стороны в сторону: — Проснись! Ты это видела?

Я приподнялась с подушки, сонно простонав. Я смогла уснуть только под утро и жутко не выспалась, но слишком восторженные вопли сестер заставили меня проснуться.

— Это что еще за…? — Я резко села в постели, смахивая с лица растрепанные волосы.

Лизабет и Мэри вальсировали по комнате, приложив к груди красивые платья.

— Смотри, что нам принесли утром, Эви, — произнесла Лиз с придыханием: — От господина Олсена!

— И для тебя есть, — Мэри плюхнулась на кровать рядом со мной: — Мы не открывали.

Нервно заправляя за уши пряди волос, я поднялась и прошагала к запечатанной круглой коробке и с волнением сняла крышку. Подцепив двумя пальцами красивое строгое платье, поджала губы. Сестры возникли за моей спиной, издавая вздох восхищения.

В этот раз Нейл учел мой вкус. Он думал обо мне. Серое платье с белым воротничком и манжетами — отличное решение для Эвелины Митчелл. Для той, кем я была всего секунду назад.

А сейчас на сердце появилась странная тоска. Потребность не отдаться Нейлу — нет, скорее, обнять его и утонуть в этих объятиях, почувствовать под пальцами его тепло. Я прикрыла веки, увязнув в этом ощущении, как неожиданно в дверь постучали.