Книга До любви две мили и один шаг, страница 18 – Елена Романова

Произнесся это, я распрощалась с миром и покоем в Шорпшире. Ведь ни я, ни Остин не успокоимся, пока не истребим друг друга.

— Как вам будет угодно, леди Блайт, — медленно вымолвил он, не отводя пылающего взгляда.

— И это все, что вы скажете? — я с вызовом усмехнулась, приближаясь к нему и приподнимая подбородок. Пусть видит во мне порок, огонь и постыдную похоть. Пусть увидит во мне настоящую женщину, которая может со страстью желать мужчину. — Или это всего лишь маска, под видом которой прячется настоящий женоненавистник?

— А под видом порядочной леди… — я не на шутку его разозлила. Он не повысил голоса — нет, даже не договорил фразу, но я видела, что его взгляд упал на мои распахнутые губы и страшно потемнел.

— А под видом порядочной леди — шлюха? Вы это хотели сказать, сэр?

О, его глаза пожирали, завораживали, убивали. В них я читала слишком явную борьбу его желаний.

— Так вы ответите мне или так и будете строить из себя джентльмена? — бросила ему в лицо.

Он вдруг схватил меня за руку и притянул к себе. Неожиданно, я оказалась в его объятиях — в сильных крепких объятиях мужчины, знающего свою власть надо мной. Его губы жадно накрыли мои долгим, нетерпеливым поцелуем. Я могла лишь дивиться тому, насколько он был ласков после всего, что я сказала, и это грозило лишить меня воли. Мои руки переместились ему на грудь, цепляясь за борта фрака, который мне захотелось немедленно снять. И как бы вторя этой мысли, мое собственное платье поползло вниз, обнажая мягкий корсет и кружевную сорочку.

Его прикосновения были бережными и чуткими, будто он ласкал самую большую драгоценность в мире. Его поцелуй не прерывался, и я поймала себя на мысли, что хочу продолжать, к чему бы это не привело. Плевать, что мы опустились на траву прямиком в саду у миссис Вебер, не отрываясь друг от друга ни на секунду. Я хотела большего — ощущать в своих пальцах шелк его темно-каштановых волос, касаться обнаженной кожи, получать его поцелуи.

Джеймс Остин… Джеймс… я желала смаковать его имя и повторять еще и еще, прерывая свой шепот вместе с дыханием на этой сладкой и невыносимо эротичной «ей». Джеймс…

Джеймс Остин — сущий дьявол.

Поговаривали, что во Франции, где нормы морали были значительно мягче, он имел штат наложниц.

Поговаривали, что в юности он хотел стать миссионером и отправиться в Индию.

Ходили слухи, что его сердце было разбито ветреной особой из весьма небогатой семьи.

Джеймс Остин свят, как ангел и опасен, словно сам черт.

Он знаменит и безупречен. На его репутации нет не единого грязного пятнышка.

Я сидела на покрывале под навесом в абсолютно измятом платье, щуря один глаз от назойливого солнечного лучика, ковыряя пальцем узор покрывала.

Представьте, что пару минут назад ваш идеальный мужчина ласкает вас, заставляя забыть все, даже собственное имя и испытать неземное наслаждение, а затем холодеет, как айсберг, и все возвращается «на круги своя». В сущности, я понимала, что это закономерно, но что-то постоянно выбивалось из этой закономерности.

— Леди Блайт, все в порядке? — спросила меня взволнованная Шерри.

— Да, миссис Эванс. Мне просто жарко.

— Воды? — заботливо предложил Коулл.

Воды? Да. Плесните мне в лицо, чтобы я окончательно пришла в себя.