Книга Добыча хищника, страница 17 – Елена Романова

Кажется, Суханов успел ознакомиться с моей анкетой.

Его философия слегка царапнула в моей душе, надрывая едва затянувшуюся корочку раны. Высшие существа… разве могут они называться так, если без сожалений уничтожили целый мир.

Галоян тоже со мной поздоровался, наблюдая за моим поведением цепко, словно оценивая, насколько я подхожу на роль контактера. Слегка изогнутая линия его губ говорила, что нисколько.

Мы все расселись за стол.

— Коллеги, буду краток, – произнес Суханов: – Теперь мы должны работать под девизом: «Чтобы убить врага, надо его узнать».

— Мы имеет дело не с человеком, – усмехнулся Севастьянов, – невозможно применять к нему методы, которые хорошо работают с любым homo sapiens[2].

Слова Алексея Станиславовича больно укололи Галояна, потому что он не стал скрывать раздражение.

— Поведение, мой дорогой коллега, – вымолвил он, – состоит из рефлексов, последствий индивидуальной истории и реакций на определённые стимулы, будь то человек, животное или пришелец. Отношения – это всегда причинно-следственные связи.

— Любая основа поведения – мышление! – настаивал Севастьянов. – Мы не знаем, как они мыслят! Вы говорите о реакциях и поведении? Я же ни могу не видеть, что тело этого существа – субстанция, подчиняющаяся законам физики, но не биологии! Его поведение – лишь калька с поведения людей!

— Информации слишком мало, чтобы делать выводы, – вмешался Крылов. – До этих пор мы старались уничтожить объект.

— Тем сложнее нам будет сейчас приручить его, – вымолвил Галоян. – Представьте, что вы провели в плену два месяца, на протяжении которых вас беспрестанно пытали? Захотите ли вы договориться или просто сделаете вид?

— Вы считаете, мы не пробовали? – нахмурился Севастьянов. – Еще раз, услышьте меня, это не люди! Они не испытывают привязанностей, их социальные роли нам не ясны. За все пять лет, что они находятся на нашей планете, мы встречали только мужские особи, если они, вообще, имеют пол.

— Но они разумны, – заметил Суханов, опуская на стол локти и поддаваясь вперед: – И я уверен, они социальны. Просто мы на данном этапе не умеем с ними общаться. Мы старались истребить их прежде, чем изучить.

— Их общение сводится к тому, что они нас убивают, – Крылов устало откинулся на спинку стула и принялся раскачиваться: – Если это их общение – увольте.

— Вы никак не хотите понять, что их общение происходит в совершенно иной форме. Они считывают и воспринимают наши эмоции… Почему бы не научиться давать им правильный посыл?

— Посыл? – скептически фыркнул Севастьянов.

— Дозировать каждую эмоцию.

— Попробуйте продозировать ваш дофамин или адреналин, – буркнул Севастьянов. – С таким подходом мы обречены. Вы хотите остановить мои исследования, занимаясь пустыми разговорами? Прошу вас – дерзайте, я умываю руки.

Суров, который наблюдал за этим балаганом молча, неожиданно бросил:

— Мне плевать, что вы будете делать, если это даст результат. Отсюда никто не уйдет, гарантирую. Вы все сейчас в одной лодке, и эта лодка, черт возьми, сбилась с курса. Вы тут все охрененно умные, я же не должен напоминать вам, что за территорией базы гибнут люди? Найдите для начала общий язык и сумейте договориться друг с другом. Я ясно выразился?

Этот Суров и тот, что обнимал меня, пока я рыдала у него на груди – два разных человека. Первого я боюсь, ей-богу.