Книга Свобода как повод влюбиться, страница 68 – Елена Романова

— Да, знавал. Де Вер старший был настоящим деспотом, госпожа. Как повезло всем нам, что Роберт пошел в мать, хоть внешне они были очень разные.

— Вот как… А его мать… эм… отчего она умерла? — я отвязала лошадь, взяла под уздцы, и поспешила за удаляющимся садовником.

— Родовая горячка. Младенец, брат графа, погиб через несколько часов вслед за матерью.

— Печально, — я взглянула в небо, заметив, что тяжелые тучи стремительно сгущались. — Когда это было, сэр?

— Роберту было не больше десяти.

— Почему его отец не женился опять?

— Говорили, что он слишком любил супругу, — садовник печально улыбнулся, — но я считаю, что он был слишком жесток и деспотичен, чтобы ужиться с кем-то под одной крышей. Брак был ему навязан королем.

— Навязан? — я на секунду разжала пальцы и довольная Дынька, оказавшись на свободе, резво запрыгала по тропинке. — То есть король заставил де Вера старшего жениться?

— Да. В этом нет ничего удивительного.

— И Роберт видел, как несчастлива его мать, — пробубнила я тихо, будто на меня снизошло озарение.

— Это видели все, — вздохнул садовник.

В библиотеке должно быть семейное древо де Веров. После обеда нужно изучить его, и сделать еще одну неприятную вещь — навестить графа и сообщить, как сильно я его ненавижу.

* * *

Холк-стоун. Огромный, каменный, обнесенный ключей изгородью, пугающий острыми шпилями и мрачным деревянным эшафотом, на котором еще столетие назад казнили представителей аристократии. Теперь же, если и случалось быть кровавому представлению, то проводили его на городской площади, которая в миру называлась Темная пустошь. Там честной люд мог насмотреться и на страшные орудия пыток, и на висящие на столбах железные клетки со смердящими покойниками, и на подвешенных за ноги врагов короны.

Холк-стоун. Эта тюрьма была страшна, как адский котел. Редкий человек здесь оставался человеком. В общем, это было самое место для лорда де Вера.

Я вошла в камеру без заблаговременного уведомления, сразу прошагала к столу, не глядя, как отреагирует на это вторжение граф, бросила на столешницу сумочку, извлекла из нее стопку бумаг, пару карандашей. Когда воззрилась на графа, удивленно вскинула брови.

Он был весьма хорошо одет. Двубортный пиджак, жилет из темно-вишневой ткани, белоснежная рубашка с высоким воротом, темно-алый шейный платок. Себастьян исправно поставлял ему лучшие костюмы, в которых он и в тюремной камере выглядел превосходно.

— Вижу, вы в прекрасном настроении, — бросила ему.

— Я рад вас видеть, Джейн.

Ему удалось удивить меня уже дважды. С трудом уняла тяжелое биение сердца.

— Присядьте, пожалуйста, Джейн, — он спокойно отодвинул стул и выжидающе уставился на меня. — Мы должны обговорить, как будем действовать. Я не хотел бы, чтобы меня обвинили в применении магии.

— Серьезно? — утрировала я.

— Мне плевать на любые обвинения, кроме этого.

— Значит, любые, кроме правдивых? — я изящно присела на стул, подобрав юбку.

— Если обвинение в убийстве будет снято, то я смогу вернуться домой.

— О, а я рассчитывала, что вы проведете здесь еще несколько дней. Вижу, это идет вам на пользу, — сказала я, взяв в руки карандаш.

Роберт потянулся, отнял у меня карандаш, отложил в сторону. Затем его ладони накрыли мои руки. Я тихо ахнула.

— Госпожа Хоткинс, — произнес он, — вы упрямая, порывистая и сумасшедшая женщина. Невероятно амбициозная и непреклонная. Вы никогда не делаете так, как вас просят?