Книга Хьярта. Мелодия с секретом, страница 2 – Ольга Гердт

В бабушкином голосе слышалось искреннее любопытство.

— Я люблю его, — просто ответила мама. — Несмотря ни на что, я все еще люблю его. И, возможно, это делает меня слабой в ваших глазах…

— Это делает тебя глупой, — отрезала бабушка. — Любовь — непозволительная роскошь. Особенно такая слепая и безрассудная.

— Вы никогда не любили, Эстелла? — тихо спросила мама.

— Я любила своего мужа, — голос бабушки дрогнул. — Но я никогда не позволяла этому чувству затмевать разум. И уж точно не стала бы терпеть то, что терпишь ты.

— Возможно, вы правы, — в мамином голосе послышалась усталость.

— Впрочем, мы отвлеклись. Решение о Кордии окончательное…

— Нет! Она еще слишком юна. Она будет там совершенно несчастна…

— Ты ошибаешься, твоя дочь гораздо проницательнее, чем вы все думаете, — медленно произнесла бабушка, подбирая слова. — Она прекрасно чувствует атмосферу в этом доме и понимает окружающих лучше, чем они сами себя. Кайлани осознает, что её отец хочет избавиться от неё.

— Но почему она ничего не сказала мне? — всхлипнула мама.

— Потому что любит тебя, — в голосе Эстеллы Дрэйкшир впервые за весь разговор появились теплые нотки. — И не хочет причинять тебе боль.

Она действительно хотела бы уехать — подальше от презрительных взглядов отца, от бесконечных сравнений с Калиссой, от этого давящего ощущения собственной ненужности.

Кордия казалась спасением. Там никто не станет называть её "негодным сорняком". Там она сможет быть просто собой, без необходимости постоянно соответствовать чьим-то ожиданиям.

— Вопрос решен, — припечатала бабушка. — Кайлани едет на Кордию. И я не желаю больше слышать никаких возражений.

Послышался шорох шелкового платья — бабушка направилась к выходу. Но у дверей она остановилась:

— И, Эвелин… Возможно, тебе стоит подумать о том, что иногда любовь проявляется не в том, чтобы остаться, а в том, чтобы уйти.

Дождавшись, пока все разойдутся, Кайлани выбралась из своего укрытия. В голове звенела пустота. Ноги сами понесли её в спальню. Проходя мимо зеркала в коридоре, она мельком взглянула на своё отражение — неуклюжая девочка с рыжими непослушными кудрями и заплаканными глазами. Такая непохожая на прекрасную Калиссу. Такая… лишняя.

* * *

Закрыв глаза, Кайлани позволила музыке вести её. За два года на Кордии этот инструмент стал ей ближе всех — после Мелинды, разумеется.

— Замри! — восторженно воскликнула подруга. — Именно такой ракурс мне нужен!

Кайлани приоткрыла один глаз. Мелинда, высунув от усердия кончик языка, быстро водила карандашом по бумаге. Нежно-лиловая шерстка на ее чутких ушках казалась почти прозрачной.

— Ты же финансист, а не художник, — поддразнила Кайлани, послушно замерев в нужной позе.

— А ты музыкант, а не критик, — парировала подруга, не отрываясь от рисунка

Их комната давно перестала быть просто спальней. Они превратили её в уютное гнёздышко: стены украшали рисунки Мелинды и любимые голограммы Кайлани с видами мест, где она мечтала когда-нибудь побывать, на подоконнике цвели привезенные с Кирана цветы, даже строгие школьные покрывала они заменили на яркие пледы.

— Кстати, как прошла стажировка у маэстро Лиона?

— Потрясающе! Представляешь, он сказал, что при должном усердии я смогу играть в Имперской филармонии! — ответила Кайлани.