Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 33 – Евдокия Гуляева

Не спрашивает, а ставит перед фактом. Можно отказаться, но здравый смысл в этом есть.

Затем обращается ко вдруг из ниоткуда появившемуся, как улыбка Чеширского кота, Константину:

— Позови Анатолия.

— Подслушиваешь? – не могу удержаться я; и весело хмыкаю, когда у дворецкого рот слегка округляется в возмущённом «о»: – Ну раз ты весь такой отважный тут анонимно отираешься, то передай на кухню, пусть мне сделают чай. Сладкий с лимоном.

Исчезает Константин точно так же – мгновенно. А я подпрыгиваю на месте. Буквально. От испуга. Сделать это меня заставляет неожиданная и весьма ощутимая вибрация телефона.

Только сейчас осознаю, что пиджак Бессонова до сих пор на мне. И «жужжит» где-то в нём.

— Внутренний карман, – подсказывает мне Игорь, широко улыбаясь. И лучше бы ему этого не делать, потому что от его ослепительной белозубой улыбки мне становится не по себе.

Киваю и секунду роюсь в поисках неумолкающего гаджета. Смотреть не хочу, это происходит бессознательно, но когда достаю его, то вижу на экране имя «Кристина». Ведь я запрещаю себе любопытничать! А вот в приглушённом, ироничном смешке себе не отказываю:

— Надо было отправлять туда, куда не добралась цивилизация и где связи нет.

Передаю телефон владельцу. Снимаю пиджак и вешаю его на спинку ближайшего стула.

Поступающий вызов Игорь игнорирует. Особых причин этому нет. Наверное потому, что в столовую как раз входит молодой мужчина. По виду – сотрудник спецслужб, по лицу – настоящий симпатяга. Высокий, плечистый, с бугрящимися мышцами под тонкой тканью белой рубашки. По всей видимости, это и есть мой водитель – Анатолий.

Смотрю на него и сияю, как начищенный до блеска самовар.

Нарочно пару раз обращаюсь к нему ласковым: «Толя».

А дальше мне остается только крикнуть, как в цирке: «вуаля!» – и Бессонов уже трёт переносицу большим и указательным пальцем, после чего окидывает меня совершенно убийственным взглядом своих мрачных глаз.

* * *

Утром меня ждёт сюрприз: рядом с приглашающе-распахнутой задней пассажирской дверью, вместо подкаченного Толи, стоит сухотелый пожилой Семёнович (отчество выясняется позже, при нашем знакомстве) в отутюженной форме штатного водителя.

После третьего такого ужина, в пробирающей тишине, где слышно только позвякивание столовых приборов, а ещё под неподвижным взглядом Бессонова, я готова была натурально завыть. Громко.

Наверное, вчера вечером я что-то похожее всё-таки исполнила, когда запрокинула голову, закрыла глаза и попыталась успокоиться, но ничего не получалось; мысленно перебирая всевозможные варианты медитаций, визуализаций и мышечных релаксаций, я отчётливо услышала короткий смешок, и следом:

— Жалуешься?

— Ну что ты, – терплю!

Кстати, Разинский проинформировал папу о моём желании развестись уже на следующий день. Звонок от него не заставил себя долго ждать.

— Тебя беспокоят новости?

— Да, – его тон был эмоционально сдержан. – Я хочу точно знать, что решение тобой принято. А спонтанно или семь раз отмерив, это уже не важно. Как только журналисты обо всём узнают, то не только к вам будет приковано колоссальное внимание, но и к моей персоне. Шумихи, негатива и грязи совсем избежать не получится, однако необходимо максимально оттянуть этот момент. Как я понимаю, Игорь ещё не в курсе? От его согласия напрямую будет зависеть, как пройдёт процесс развода, ведь срок могут растянуть и до трех месяцев. Поставим прессу уже перед свершившимся фактом.