Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 23 – Евдокия Гуляева

Так что, Лаврина, появилась проблема – вези её в лес. Потому что муж у тебя один, а леса у нас, слава Богу, бескрайние!

Теперь мы с ним смеёмся уже вместе, и больше я в строну Бессонова не смотрю, потому что этот его внимательный, пробирающий до мурашек взгляд настроение портит.

— Ну а если серьёзно, – снова начинает Вадик, когда мы салютуем друг другу бокалами, – муж к тебе неравнодушен. Мы, мужчины это сразу определяем. Можно назвать – это такая себе РЛС (радиолокационная станция) или встроенная навигация. Пусть он посохнет по тебе, пока яйца не посинеют. Ему только на пользу пойдет.

— Сильно сомневаюсь, чтобы у Бессонова хоть раз в жизни синели яйца, – усмехаюсь я, – но фантазия чудесная!

* * *

Проснувшись утром понимаю, что перебрала вчера. Совсем немного.

Несмотря на это, я точно помню, что успела:

Поругаться с мужем.

Словестно сцепиться с его (как оказалось) КрЫстиной.

А ещё, приказала Константину перенести все до единой мои вещи из домика для гостей. Да-да, в хозяйский! И сделала это назло.

Я откидываюсь на подушки. Прикрывая глаза ладонью, почти хлопаю себя по лбу. От вчерашних воспоминаний сначала смешно, а сейчас немного стыдно за то, что было смешно.

После первой бутылки вина Будровин уговорил меня на вторую. Понятно, что порция принятого алкоголя была незначительная, только кровь разогрела, поэтому я улыбнулась ему и согласилась. Тем более, что повод у нас имелся, а беседа велась приятнейшая. Кстати, даже аппетит появился, поэтому мы заказали ужин.

Вот только расслабиться у меня не получалось. Никак. Я и рада была бы выдохнуть, но всё это время старалась не позволить Бессонову поймать мой взгляд, потому что казалось, будто иначе разрешу этому человеку проникнуть внутрь себя. А потому, я заставляла себя не встречаться с ним глазами.

Впрочем, всеми своими взъерошенными нервами чувствовала, что он смотрел. И ладно.

— Ты выглядишь немного усталой, – как бы между прочим, заметил Вадик, в то время, как полоснул ножом по румяному стейку и отправил в рот кусок сочной говядины. – Я с тебя сегодня не слазил. Извини.

Прозвучало, конечно, весьма двусмысленно, но мне было понятно, что сказано без подтекста. Я состроила ему уморительную рожицу.

— На выходных отосплюсь. Если ты переживаешь, что я столкнусь с проблемой выгорания, то ещё с первого курса должен помнить, что я этим не болею.

Вадик хмыкнул.

— А-то! Такое забудешь! Навалилось множество заданий: два проекта, научная статья, много зачётов. Тогда все наши буквально слегли. Тебе одной всё нипочем. Нам казалось, что ты Дьяволу душу заложила.

«Вполне возможно», – подумала я, а вслух произнесла: – Потому и расплачиваюсь.

Будровину позвонили, и он, сделав извиняющийся жест, углубился в важный разговор, а после и вовсе вышел из зала.

Почти сразу напротив меня кто-то опустился на стул, но я даже не подняла глаз от телефона, просматривая новостную ленту. Между прочим, это отличная возможность отслеживать папины рабочие передвижения по миру.

И тут же перестала дышать, когда услышала презлющее:

— Какого чёрта ты тут вытворяешь?!

Освободившееся место за столиком занял Игорь Бессонов собственной разгневанной персоной.

А ещё, это оказалось первое, что он мне сказал. В прямом смысле. С момента аварии, когда я пришла в себя (и так удачно о нём забыла), мы не произнесли друг другу ни слова. Сейчас я не уверена, что прошедшие три года в браке мы с ним вообще общались.