Книга Три встречи, страница 14 – Алексей Николаевич Загуляев

И Аркадий потёк дальше. Когда совсем закончились деньги, то он пустил в свою квартиру каких-то жильцов, которые согласились в счёт половины платы за проживание привести его сгоревшую берлогу в порядок. Сам же стал скитаться по помойкам и паркам. Так он пробомжевал с конца апреля до ноября. Терапию он совершенно забросил, и болезнь стала прогрессировать с новой силой. Он уже с трудом мог преодолевать более-менее приличные расстояния, ходил сгорбленный, как старик, шаркал худыми подошвами башмаков по холодному асфальту. Постепенно начинал забывать названия улиц и переулков, имена знакомых и целые эпизоды из своего прошлого. Внезапно он мог обнаружить себя на берегу начавшей покрываться тоненьким льдом реки или на крыше незнакомого дома. Для чего он туда приходил? Правильная догадка пульсировала болезненной точкой в его голове, и он убегал прочь, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, ради чего захотелось бы продолжать жить. Но с каждым месяцем и с каждым днём знакомых вещей становилось всё меньше. И однажды – случилось это пятнадцатого декабря – он остался один в абсолютно чужом мире. Аркадий не узнавал ничего. Даже название города, в котором жил, не смог вспомнить. На улице стоял мороз минус двадцать. Впереди и сзади него простиралось упирающееся в горизонт шоссе с коричневыми от грязи сугробами по обочинам. А с обеих сторон дороги – чистое, бесконечное поле без признаков жизни. Тишина оглушала. Солнце почти закатилось за край казавшейся плоской земли на западе, температура воздуха стремительно продолжала падать. И куда бы он теперь ни пошёл – его всюду ждала смерть. Он почувствовал это всем своим существом, будто смотрел ей сейчас в глаза. Аркадий нервно улыбнулся, перелез через грязный сугроб и двинулся, почти не чувствуя ног, в поле. Он шёл, с трудом волоча ноги, до темноты. Потом совсем закончились силы. Тело его стало наполняться невозможным при таких обстоятельствах жаром. Аркадий сел, посмотрел в небо, где уже начинали тускло мерцать звёзды. Какое же всё вокруг огромное! И неодолимое. Голова закружилась. И волна непонятной благодарности за всё это – за снег, за небо, за звёзды, за всю эту холодную бесконечность – захлестнула его сердце. Он заплакал. Слёзы, не успев скатиться по небритым щекам, тут же превратились в сосульки. Аркадий упал на спину, раскинул руки и будто растворился в пространстве, утратив последние ориентиры.

Ольгу встреча в парке с Аркадием неприятно впечатлила. Она месяц после того дня не находила себе покоя. Ну как же Аркадий довёл-то себя до такого состояния? Почему рядом с ним не оказалось сильного человека, способного его образумить? Задавая себе этот вопрос, Ольга понимала, что такой человек был – она сама. И от такой мысли ей сделалось ещё хуже. Она отказалась от Аркадия по собственной воле. Да, нужно было думать прежде всего о сыне. Да, Аркадий не принял бы от неё помощи. Но это ведь просто отговорки. Очень такие удобные отговорки, даже не придерёшься. Никто со стороны не мог бы её упрекнуть. Ведь сколько было времени! Если бы хоть раз в месяц она пыталась достучаться до этого человека, то, может быть, те стены, которые он возвёл вокруг себя, и рухнули бы? Ведь наверняка рухнули бы. Дело никогда не в мере усилий, а в их постоянстве. Трава способна пробить асфальт. А она, Ольга, неужели слабей травы? Ведь могла же. А не стала. Убедила себя, что в этом нет смысла. Заключила сделку со своей совестью. Перечеркнула любовь. А для чего существует тогда любовь, если вот не для такого? В чём тогда её смысл? В том, чтобы наслаждаться жизнью, когда в ней и так всё относительно хорошо?