Книга Помни об этом, страница 144 – Виктория Королёва

Тоскливо озираюсь по сторонам. Туда-сюда снуют молоденькие призывники и их провожатые.

Я до сих пор в шоке от того, что Кирилл всё бросил, обрил голову под ноль и стоит тут в новенькой форме, ожидая, когда мы наконец отвалим. Клянусь, все эти проводы ему не нужны. Он и родителей тут видеть не хотел.

И я бы первая ушла. Но стою тут, как верная, почти жена и страдаю от холода. Опрометчиво было отринуть мысль о тёплых колготках под джинсы.

— Братан, не ссы, всё пучком.

В очередной раз отмахивается Кирилл и поправляет форменную кепку или как она там точно называется. Я как-то совсем не сильна в этом.

— Не пизди, – тихо и зло толкует Игнат, – отобьют все мозги и почки тебе за длинный язык, придурок. Меньше хуйни городи, целее будешь.

— Да п…

И не успевает договорить, потому что замирает. Глаза парня медленно округляются, а сам он через несколько ударов сердца оказывается сбит маленьким темноволосым вихрем. Невысокая девушка с разбега повисает на шее.

Эм…

Незнакомка как обезьянка вцепляется в младшего Князева, обхватывает маленькими ладошками лицо, что-то отчаянно шепчет. Поры ветры такие сильные, что не слышно, что именно. За меня доигрывает воображение.

Игнат сжимает мои плечи, перевожу взгляд и вижу, как у него дёргается кадык. Непроизвольно напрягаюсь. Насторожённо слежу за тем, что происходит.

Какой-то неразборчивый шёпот, что-то максимально интимное происходит между этими двумя. Делаю шаг и оттягиваю нас назад. Пара напротив смотрит друг на друга, обнимается, Кирилл уже не выглядит засранцем. Он… он поникший какой-то, как обречённый. Впервые, эти, совершенно не свойственные эмоции появляются на красивом лице.

Говорят, говорят… а потом она отталкивает с силой, отбегает на несколько шагов, круто разворачивается, так что волосы взлетают и кричит, смотря в глаза:

— Я выйду замуж за другого! Буду рожать от него детей и с тобой никогда не буду! Понял? Ты понял?!

У меня сжимается сердце. Столько боли в этих словах, столько отчаяния. Перрон почему-то замирает. Все слышат, оглядываются.

— Иди домой, Лулу… – тихо и как-то болезненно шепчет Кирилл.

Его шепот кажется разлетается на километры вокруг. Меня гвоздит к земле. Я узнаю её только после дурацкого прозвища, узнаю и понимаю, что мы все тут лишние. Все кто смотрит, и мы стоящие рядом. Между ними какая-то драма дикая, такая болезненная, что и у меня наворачиваются слёзы. Губы девушки дрожат, слёзы по лицу. Она глаза прикрывает на несколько секунд, распахивает и говорит отрешённым, совсем лишённым эмоций голосом:

— Пришлю тебе приглашение на свадьбу.

Губы улыбаются, но сама она выталкивает слова, держится.

— Иди, – Кирилл неожиданно жёстко давит интонацией.

Противится, в глаза смотрит, он отвечает тем же, но там внутри, таких же как у Игната глаз, бездна решимости. Искры летят в разные стороны. Молоденькая девчонка, а столько боли в ответе. Она ему сказала, а сама так не считает. Я вижу это. А вот Кирилл, он когда обнимался с ней, когда шептались, он другим был, сейчас снова маска засранца наползает на лицо. Передёргивает плечами, красивые губы искажает ухмылка. И это её всё-таки добивает.

Девушка уходит, даря ещё один, полный боли взгляд. Я отворачиваюсь, полностью обескураженная ситуацией. «Выйду за другого, рожу детей…» ох… это бы точно сработало на парня их вероисповедания, а вот на Кирилла – нет. Она это тоже поняла. Стойко вынесла унизительную сцену и ушла.