Книга Помни об этом, страница 131 – Виктория Королёва

— Почему мне не сказала? Я же спрашивал, – говорит с нескрываем укором.

Снова скачок… И снова выбивает из колеи. Прикусываю губы в этот раз до крови.

Не сказала, потому что не хотела огласки, не хотела, чтобы ты знал лишнее, не хотела признаваться, не хотела сталкивать, потому что боялась. Вот того что произошло впоследствии боялась. Даже сейчас не хочу говорить, поэтому начинаю с:

— Он не …

Разворачивается хищно. Затыкаюсь мгновенно.

— Он не? Он ни «не», он – да. А ты струсила и сбежала, – чеканит.

— Твоя мама…

— Похуй, – огрызается, – ты должна была сказать мне.

Дышу часто-часто, приступ слёз удушающий, и я не выдерживаю.

— Что я должна была сказать? Что у него это сраное видео, что на нём я? – срываюсь на крик.

— Да, блять, ты должна была мне сказать! – в тон мне повышает голос стреляет взбешённым взглядом.

— Не хотела в твоих глазах быть проституткой! – тише говорю, но с таким же накалом, если бы кричала до потери голоса.

— Пиздец… – зло и тихо выдыхает.

Замолкаем. Поорали и выдохлись.

Хочет мотивы услышать. Что ж, это я вполне смогу. Опускаю глаза на перебирающие ткань лёгкой кофточки пальцы. Мну, сжимаю её, как за спасение за неё держусь.

— Твоя мама, – снова начинаю, – она сказала, что у тебя не должно быть белых пятен. Что это всё повлияет, что… кресло, что там нельзя и я…

— Да хватит! Срать на кресло! – вспыхивает, ловит мой взгляд и тут же тише добавляет: – Я уволился.

— Что? – резко отрываю глаза от своих пальцев.

Игнат разворачивается полностью, смотрит снизу вверх, но ощущение, что всё, наоборот. Ёжусь.

— Ушёл оттуда, – поясняет спокойно.

— Господи… – ладонями рот закрываю.

Я всё-таки всё испортила. Идиотка. Полная идиотка. Нужно было сразу рвать, нужно было взять себя в руки ещё тогда. Испортила жизнь себе, так ещё и его утянула.

— Ты сейчас серьёзно? – бровь саркастически вверх летит.

— Прости меня… – сдавленно шепчу.

— За что? – тон ни на грамм не теплеет, – За то, что это ни моё? И так тщательно лелеемая мечта моей матери пошла по пизде? Если так, то это скорее спасибо тебе надо сказать. Меня воротит от этого.

Не верю своим ушам, а он вдруг смеётся. Глаза вновь зажигаются теплом.

— Не поверишь, впервые за десять лет чувствую себя свободным. Кайфы одни.

— Тогда, поздравляю, – бесцветно шепчу.

Принимает, кивает.

Молчим какое-то время, я старательно глаза отвожу, а он смотрит и в тишине нашего мирка вдруг тихо произносит:

— Иди ко мне.

Вдребезги.

Испуганно взгляд бросаю. Он руку протягивает, приглашая к себе на пол. Сердечная мышца разгоняется до скорости света. Взгляд то и дело скользит от протянутой ладони к глазам. Несколько раз это делаю. Медлю. Он ждёт. Даёт мне возможность решить самой. И я почему-то знаю, что вот тут я сама должна принять решение, потому что он, кажется, сделал всё что мог, даже сейчас, когда я тяну с любым ответом, терпеливо ждёт. Просто ждёт и всё. Решусь или нет?

Эта грязная история очень сильно по мне долбанула. Я не могу решиться. Просто не могу. Очень хочу и не получается. Такая дура. Самая настоящая дура. Мы же понимаем, что не будет как прежде. Доверие утрачено, грязное бельё наружу, мы разбились.

Медленно качаю головой. Рука безвольно опускается назад на колено. Не будет прощаний, слишком глубоко зашло.