Книга Измена. Жизнь заново, страница 36 – Кира Фарди

Разочарование волной поднимается в груди. Я бросаюсь к двери, и опять вижу ее спину.

— Дина, подождите!

Я несусь к лифту, но она отрицательно качает головой и нажимает на кнопку. Двери кабины съезжаются.

Плетусь обратно. Не знаю, что чувствую. Разочарование меняется на презрительное равнодушие. Наверняка Дина испугалась своей смелости и решила вернуться домой. Естественно, женщины обычно так и поступают. В моменты стресса принимают неверные решения, а все обдумав, возвращаются к прежней жизни.

Что ж, с трусихами мне не по пути.

Я встряхиваюсь, принимаю душ, проверяю присланные секретарем документы, подписываю их электронной подписью.

Впереди длинный день. После завтрака еду не в офис, а в компанию бабули. Пришло время разобраться с братом. Телефонный звонок застает меня уже в пути.

— Да, слушаю.

— Владислав, – голос Дины вибрирует и дрожит, а мое сердце заходится бешеным стуком. – Вы не забыли о своем обещании?

— О каком? – осторожно спрашиваю ее.

Вчера мы говорили о многих вещах помимо работы.

— Вы назначили мне сегодня встречу в офисе. Я приеду?

Я резко поворачиваю руль. В другой момент отложил бы все дела, кроме разговора с Олегом. Но не сейчас.

В здание бизнес-центра буквально врываюсь и сразу бегу к лифту.

— Владислав, можно вас на минуточку?

Я оборачиваюсь: ко мне широко шагает муж Дианы. На его каменном лице ни один мускул не шевелится, невозможно понять, с какой целью он остановил меня.

Но жду, прикидываю в уме, что отвечу ему на упреки. Глеб подходит и, не говоря ни слова, выбрасывает кулак. Я не успеваю увернуться. Удар приходится в переносицу, только слышу треск, и сразу острая боль простреливает голову.

— Что вы делаете?

— Охрана!

— Остановите драку!

Со всех сторон несутся крики, но драки нет. Есть боль, кровь, злость, и бешеный бык, в которого сейчас превратился Глеб.

— Еще раз увижу тебя со своей женой, – шипит он прямо в ухо. – Убью!

Он отталкивает меня и идет через холл. Уверенный в своей правоте, жестокий и высокомерный хозяин жизни.

Я выпрямляюсь. Девушки с ресепшен, подбежавшие ко мне, с причитаниями подают салфетки. А я закрываю отекший нос, смотрю в спину Вернснева, и ярость закипает в груди.

Что ж: мы еще посмотрим, кто кого. Я не привык сдаваться.

Когда Влад выходит из номера, я еще какое-то время не решаюсь пройти в ванную. Сижу на диване в прострации и думаю, думаю, думаю…

Ну взбрыкнула я копытом, пощекотала нервишки мужу и свекрови, а что дальше? Будущее скрыто плотной пеленой тумана. В голове целый рой мыслей, которые кричат наперебой и сводят с ума.

«Возвращайся домой! – требует одна. – Показала характер, и хватит!»

«Ни фига! – возмущается другая. – Пусть Глеб и его мамаша понервничают».

«А как же Лялька?» – стонет третья. – «Она же не виновата».

Последняя мысль гвоздём сидит в голове. Дочь действительно не виновата, что у неё такие плохие родители.

— Бросить Ляльку я не могу, это даже не обсуждается, – бурчу под нос, стоя под струями прохладной воды.

Несколько секунд с сомнением смотрю на расправленную кровать. Ложиться или нет? Где Влад, когда он придёт? А если это такая мужская хитрость: успокоить женщину расслабить, а потом воспользоваться ею?

Сразу отбрасываю эту идею. Первое впечатление о Владе оказалось обманчивом, теперь я вижу, что это совершенно другой человек.