Книга Мамин сибиряк, страница 51 – Юлия Резник

— Что, Любаш? – сверкнул Мамин белоснежными зубами. Я все хотела спросить, настоящие ли они, но было неловко. – Нравлюсь?

— Я вообще о Николае Емельяновиче думала! – выпалила, раздосадованная Олежкиной излишней самоуверенностью. Мне до такой еще расти и расти. И не факт, что я хоть в конце жизни приближусь к его показателям.

— Мне уже начинать ревновать? Ты это делала с такой мечтательной улыбочкой!

Вот гад! Я втянула щеки, закусила губу, но все равно не смогла противиться его обаянию. Со смехом ткнула Мамина в бок и следом прижалась лбом к его плечу.

— Вроде ничего он, да? – спросила обеспокоенно.

— Производит положительное впечатление. Ну, и его намерения не могут не вызывать уважения.

— Какие намерения? – не поняла сходу я.

— Так жениться. Мне кажется, чем старше, тем сложнее на это решиться.

— А-а-а. Ну, ты же решился.

— Так мне и не пятьдесят, Любава. – Олежка скосил на меня взгляд.

— Это да. Но тридцать пять – это тоже немало.

— Говоришь так, будто у меня песок из задницы сыплется, – рявкнул вдруг Мамин. Оу, нет… Я что, все-таки нашла его уязвимое место? Ну, кто бы мог подумать, что все так просто! С губ сорвался гаденький смешок. Олег сощурился. Смешок повторился. В притворном ужасе округлив глаза, я прикрыла ладошкой рот.

— Люба… – угрожающе прикрутил громкость Олежка, съезжая на обочину. – Что тебя так веселит?

— Н-не знаю, – натурально заливалась я. Потому что у моего смеха действительно не было никакой адекватной причины. Наверное, так из меня выходило напряжение от осознания, что даже моему со всех сторон положительному будущему мужу не чужды человеческие сомнения.

— Ах так? – оскалился он, до слез меня щекоча.

— Нет. Нет, Олег… – хохотала я. – П-перестань, п-пожалуйста. Я сейчас умру.

— Будешь еще смеяться над моими сединами?

— Не-е-ет, – божилась я, уворачиваясь со смехом.

— А что будешь?

— Не знаю.

— Боже, Люба. Нет бы сказать – любить!

— М-м-м, – стушевалась я.

— Что «м-м-м»? – передразнил меня Мамин. – Признавайся! Будешь?!

— Ты первый.

— Я-то понятно!

— Кому понятно?

— Всем!

— Я не все, – прошептала я, и все вообще как-то стихло. И смех, и шуточки. Олег отвел взгляд от моих губ. Наши взгляды переплелись.

— Ты не все, – кивнул он. – Ты совершенно потрясающая. Я влюблен.

И снова этот спазм в горле, как всегда, в такие моменты нежности… И снова все дрожит, заходится.

— Я влюблена, – вернула признание. – И мне безразличен твой преклонный возраст. Честно.

— Зараза, – прошептал, перед тем как меня поцеловать. Желание вспыхнуло мгновенно. Я зарылась пальцами в густые волосы Мамина, впуская его хозяйничающий язык в рот. Господи, это было так сладко! Грудь налилась. Белье вдруг стало невыносимо тесным. Задыхаясь, я на секунду оторвалась от его губ, жадно глотнула ставший вдруг вязким воздух и спустилась серией жарких поцелуев вниз по квадратному подбородку, массивной шее, рванула воротничок поло. Как вдруг кто-то забарабанил в окно!

— Эй! Ребятки, вы совсем охренели?!

Оказалось, что в какой-то момент, сама того не заметив, я перебралась со своего кресла, оседлав Мамина, будто жеребца. Щеки вспыхнули от мучительного стыда. А этому хоть бы хны! Усмехнувшись, Олежка ссадил меня со своих рук и, бросив: «Сиди тут, я выйду на минутку», действительно захлопнул за собой дверь.