Книга Мамин сибиряк, страница 50 – Юлия Резник

— Любаш, дыши.

— Дышу.

— Не-а. Давай, со мной. Вдох. Выдох.

А ведь он прав. У меня легкие горели от нехватки воздуха.

— Ну, что такое?

— Не верится, – просипела я.

— Это потому что я тебе кольцо не купил.

— Да-а-а?

— Ага. Но мы же это исправим? Хочешь, по дороге домой заедем в ювелирный?

— Какой еще ювелирный? – ахнула я. – Лучше поспи лишний час.

Олег, который все это время водил носом у меня за ушком, замер. Потом отстранился, заставив меня откинуться в его руках.

— Что?

— Да вот, думаю, что Заречный мог тебя и не вытащить из окошка твоей темницы.

— И? – затаила дыхание я.

— И я бы никогда тебя не узнал.

Боже мой. Это было не то чтобы даже приятно. Это было… лучшее из того, что я слышала в своей жизни. Больше меня поразило бы разве что признание в любви. Но ведь в какой-то мере его слова и были признанием. А может, я опять придумала то, чего нет. В любом случае – волков бояться – в лес не ходить. Тут либо трусить, либо пробовать.

Сердце кричало – пробовать. Выстукивало морзянкой – да-да-да. Я наклонилась, чтобы самой поцеловать Олега. Поцелуй пришелся на бровь. Неловко. Пряча смущение, я взъерошила его отросшие на затылке волосы. То ли он всегда носил такую небрежную прическу, то ли пока просто не доходили руки подстричься. Я так мало про него знала. Но почему-то даже это меня совсем не пугало.

— Та-а-ак, Ань. Мы, похоже, не вовремя, – раздался зычный незнакомый голос над ухом. Я подпрыгнула, и не свалилась с коленей Мамина лишь потому, что он вовремя меня подхватил. Все же у него была достойная всяческого восхищения реакция.

— Нет-нет, все нормально.

Я все же встала. Пересела на свой стул, не сводя взгляда с маминого ухажера. Большой. Плечистый. Лысый. Я как-то совсем не так представляла мужчину, который мог бы покорить мать после стольких лет одиночества.

— Пивоваров. Николай Емельянович.

Мои глаза комично округлились. И я едва ли не вслух протянула: «Так вот какой ты, северный олень…». Пусть я нечасто приезжала в родную деревню, слухи о фермере, скупившем у местных землю, докатывались даже до меня. Ай да мама. Ничего себе!

— Люба, – представилась я. – А это мой…

— Будущий муж. Олег. Мамин.

— Я вас узнал.

И потом этот бандитского вида мужчина проорал какую-то совершенно неприличную кричалку, хулигански оскалившись. Мама закатила глаза.

— Коля!

— Ой, да ладно тебе, Анют, все ж свои. Я, Люба, вашу мать замуж позвал. Вы как? Не против?

— И вы тоже позвали, – промямлила я, от такого напора прячась за стаканом с квасом.

— В каком это смысле? – напрягся Николай Емельянович, повернувшись всем корпусом к матери.

— Ой! – опомнилась я. – Вы не так поняли! Я о себе. Олег вот тоже приехал свататься.

— А-а-а…

— А ты что подумал, Пивоваров? – подбоченилась мама. И такой вот… по-простецки подбоченившейся, я ее в своей жизни ни разу не видела. Если Николай Емельянович так на нее влиял, я была совершенно не против их союза. Может, мать хоть рядом с ним отпустит себя немного.

Не иначе как от обилия впечатлений меня вырубило, едва мы свернули с ухабистой деревенской дороги на трассу. И проспала я сном младенца до самой столицы. Проснулась, когда мимо пронесся мотоциклист, но не стала это обозначать, давая себе пару минут на то, чтобы тайком понаблюдать за Олегом. В свете проезжающих мимо машин лицо моего будущего мужа казалось таким красивым! Ну и что, что у него сломан нос? Я совершенно точно не видела мужчины красивее. А лежащие на руле руки? Это же какое-то произведение искусства. Такие большие, такие надежные… И стричься ему определенно не надо. Так он станет совсем уж красавчиком. Я же умру от ревности!