Книга Мамин сибиряк, страница 44 – Юлия Резник

На улице, где я жила, за время, что меня здесь не было, ничего особо не изменилось. Будто даже время обходило эти места стороной. Знакомый палисадник, белый кирпич, зеленая крыша. Недавно мама взяла кредит, чтобы ее перекрыть – вот и все изменения.

Скрипнула калитка. Отчаянно затявкала посаженная на цепь дворняга, которую мама подобрала уже после моего отъезда на учебу.

— Ну чего ты опять зашлась? – послышался недовольный мамин голос.

— Привет, мам. Это она на меня.

Мама вышла из-за дома, сжимая в руках небольшую тяпку, которой, наверное, рыхлила землю в палисаднике.

— Вот так неожиданность. Тебя опять кто-то бросил?

Во рту у меня пересохло. И да… Я не звонила ей именно поэтому.

— Нет. А что, я могу приехать, только когда меня кто-то бросает?

— В прошлый раз было именно так. Пока не прижучило, мать тебе была не нужна и даром. – Мама сняла с рук рабочие рукавицы, вытерла с лица выступивший пот и кивнула в направлении дома: – Голодная?

Горло царапал ответ – смотря до чего. До любви – да, наверное. Этот голод меня и привел сюда. Глупо. Учитывая, что рядом с мамой я никогда не ощущала себя любимой. Олежка утверждал, что мои комплексы от Жени, но это только потому, что он не знал, как далеко на самом деле уходят корни этих самых комплексов.

— Если только чего-нибудь холодного выпить. В горле пересохло.

— Пойдем. Как раз квас дозрел.

Мама двинулась к крыльцу. Я пошла за ней, разглядывая ее так, будто никогда до этого не видела. Тяжелые густые волосы ниже плеч, хорошие кожа и фигура. Она была настоящей красавицей. В детстве я так жалела, что не унаследовала от нее ничего, кроме разве что цвета глаз. С тех пор много лет прошло, а мама как будто ничуть не подурнела. Как ей это удалось – загадка. Городские женщины ее возраста тратили кучу денег на косметологов и парикмахеров, и не выглядели даже наполовину так хорошо, как та, которая в приличном салоне не бывала ни разу в жизни.

— Оу… У тебя новая кухня.

— Старая никуда уже не годилась.

— Это да. Я тоже… Обустроилась.

Мама стрельнула в меня взглядом, перекинув волосы на одно плечо. Открыла кран, чтобы вымыть руки. После обтерла их белоснежным полотенцем и достала из нового холодильника трехлитровую банку.

— Так ты надолго? Отпуск у меня только через месяц. Выпускной класс. Сама понимаешь.

— У меня отпуск пока вообще не предвидится, поэтому – нет. – Я забрала из рук матери протянутый стакан с квасом. – Пару дней погощу и домой.

— Может, тебе денег надо? Женя-то не вернулся?

— Я без Жени отлично справляюсь! – завелась я. Мама удивленно вскинула брови.

— Да я только за. Но ты так долго прятала голову в песок, что…

— Мам, давай не будем. Это же в прошлом, да?

Маме Женя никогда не нравился. Не знаю почему. Тот действительно старался ее обаять в наш первый и единственный приезд. Мать же, посмотрев на него, сказала мне, что ничем хорошим наши отношения не закончатся. В ее понимании я слишком высоко замахнулась. И, в общем-то, как бы больно мне не было, я не могла ее осуждать за такой не комплиментарный взгляд по той простой причине, что мой отец тоже был мажором, родители которого не приняли отношений сына с простой девочкой из деревни. Я никогда не узнаю, что чувствовала мать, вернувшись из города беременной и незамужней. Сомнений нет – ей пришлось несладко. Маму даже на работу брать не хотели, но в конечном счете сдались, потому что работать в деревенской школе желающих было немного. Всю свою жизнь потом мама как будто бы только тем и занималась, что пыталась всем доказать свою порядочность. Но с каким же достоинством она это делала… Может, если бы мать сломалась, взвыла, стала жаловаться на судьбу местным кумушкам, ее бы простили гораздо быстрее. Однако так унизиться она не могла. Мама все сплетни терпела стоически, расхаживая по деревне с гордо поднятой головой. И если чего ей и не простили, на мой скромный взгляд, так именно этого.