Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 26 – Инга Максимовская

— А вот фиг тебе, иди и достань меня отсюда. Что, тонка кишка? Нежный. Боитесь копыта замочить? – словно черт меня дергает, ей-богу. Ну почему? Что я за дура? Наоборот двинула к парапету кованому. Я высоты то не боялась никогда. А тут и этаж то всего второй. Он не пошел за мной. Я это чувствую. А еще ощущаю повисший в воздухе ужас.

— Ника, пожалуйста, – прохрипел Егор и начал оседать на пол. Черт, да что происходит. И на лице его появился такой ужас, что я пожалела сейчас о своей тупой лихости. Я же не такая. Он прав, я совсем не такая.

— Егор, эй, это, вы если из-за шапки расстроились, я сейчас за ней сбегаю. Вы меня слышите? – великан сидит на полу, глаза стеклянные. Только этого еще не хватало. Я сломала несгибаемого огра? Я дура. Набираю в руку пригоршню снега, и прикладываю его ко лбу хозяина дома. Он перехватывает мою ладонь, прижимает сильнее к своему лицу.

— Ты все таки выдра, я был прав, – хмыкнул он вымученно.

— Ну слава богу. Вы в порядке, – клещи, сжимающие мою душу ослабляют хватку. – Улыбнитесь.

— Это еще зачем? – он – снова он. – Что, какие-то новые приколы у тебя, дедморозиха?

— Ну, проверка на инсульт. Я уж подумала…

— Боже. Чушь какая, – хмыкнул огр и резко вскочил на ноги. – начитаются тырнетов, и все эксперты. На фига врачи всю жизнь учатся, черт его знает.

— Но вам было плохо. Вы посерели аж.

— Прости, что напугал. И вообще. Ты права, твоя жизнь – это твоя жизнь. Я не имел права лезть. И пожалуйста, закрой чертов балкон.

— Там что-то случилось?

— Где?

— Ну, на этой террасе? Там что-то произошло?

— Там я умер, – поморщился великан. – Это все? Ты же знаешь, какая оказия случилась с любопытной Варварой на рынке, не баба?

— Вот скажите, почему вы всегда вот такой? Я понимаю, за этой дурацкой бравадой вы боль прячете. Может лучше все это не держать в себе? Может нужно…

— Слушай, я заплатил кучу бабок мозгоправам. И они не помогли. А тут приперлась в дом не пойми кто, и я исцелюсь? Ты очень высокого мнения о себе, плюшка.

— А мне кажется это вы слишком себя привыкли жалеть? – вот сейчас он меня точно загрызет. Оскалился, как волк-зубами щелк. Проглотит не подавится.

— Да пошла ты.

— Отлично. И пойду. Вернусь на балкон, мне там понравилось. Тем более, что дверь я еще не закрыла.

— Что ты за такое существо? – простонал Егор, ухватил меня за руку, дернул на себя. Я впечаталась в широкую каменную грудь, вдохнула аромат мужчины, и…

— Ух ты, вы чего тут, целуетесь? – звонкий голосок Ванюшки разрушил что-то. Я отскочила от дикаря, в глазах которого сейчас снова плясали черти, только какие-то другие, не злоехидные. Совсем другие. Он задумчиво глянул на меня и отвернулся к сыну.

— Шапку я потерял. А Ника меня успокаивала, – хмыкнул великан и молча пошел к выходу из комнаты.

— Что? – спросила я у Лю, застывшей в центре прихожей, словно истукан. Уставилась на мои ноги в мокрых шерстяных носках. На лице ни одной эмоции.

— Хозяина сказяль, сьто вы на улице отблосите коньки, если я не плинесу вам вот это. Смотлю, где у вас коньки. И как ты их отблесись.

— Лю, это просто выражение такое. Отбросить коньки, значит замерзнуть до смерти, умереть.

— Аааа. Только я не Лю, я Чень. Лю уехаля домой давно. Сесть месяцев пелед. Вот, хозяина велеле пеледать. И… Он халесий, хоззяина. Помогает всем. Не злой. Дазе билеты покупает нам домой. И плятит халясе.