Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 23 – Инга Максимовская

— Мне надо это, наверное. От чего-то кажется, что ты не просто так салилась на мою голову. На наши с Ванькой. Освободить пришла.

— Он, кстати, хочет борща с пампушками. Ваш сын великое чудо, – я пытаюсь уйти от исповеди великана? Почему? Может просто не хочу видеть его душу? Так ведь мне будет проще потом, уже утром, когда я навсегда уйду отсюда, из сказочной избы затерянной в темном вьюжном лесу.

— А ты умеешь?

— Конечно. Все женщины… – я не права. Я должна его выслушать. Видимо для этого я тут и вправду. Так случается, подарки дед мороз дает людям разные. Порой не те, что они просят. Мне он подарил иллюзию того, чего у меня нет, и не будет никогда. Егору – возможность освободиться. – Ваша Дина не умела, да?

— Он у нее получался ужасный. А Барбос просто уже не помнит… Все, что он о ней знает намечтано и додумано. И песню про щенка ему пела няня, а книжку про кролика нарисовала моя мать. Дина предпочитала ему компанию удовольствий.

— Но он же волшебный, – я улыбаюсь, вздрагиваю. Мы давно не проверяли малыша, вдруг он проснулся. Или повязка слезла. – Егор, я схожу, посмотрю Ванюшку.

Он молча поднимается и идет за мной. Я слушаю шаги за спиной, размеренные и спокойные. И точно знаю, что в этом доме все будет правильно, пока его хранит огромный великан.

И вывихнуто плечико у бедного кузнечика…

— А я давно не сплю. Лю приходила, печенье принесла с пожеланиями. Красивое. Но невкусное. И буковки в нем непонятные были. Я знаешь, испугался вставать. Подумал, вдруг ты исчезла, – Ванюшка вдруг обнял меня порывисто и резко, чуть поморщился от боли.

— Я не могла уйти. Мы танцевали, прошептала я в сладкую макушку.

— Папа танцевал? – задохнулся малыш. – Ты точно волшебная.

— Я обычная. У волшебников все правльно, а у меня…. Даже подарка для тебя у меня нет, – вздохнула я. И Дед Мороз из меня получился фиговенький. Даже проклятый ксилофон не уберегла.

— Как это? Ты же мой подарок. Я же загадал? Наш с папой, – улыбка у Ванюшки такая открытая, светлая. А я сама себе становлюсь противной. Приперлась в чужой дом, дала надежду маленькому мальчику. Сама того не желая. И этот бородатый Варвар, который, кстати, копия Дед Мороз, только в молодости. Наверняка добрый волшебник был вот таким: огромным, сильным и бородатым. Только не сломанным… И мне его несказанно жаль, хотя, жалость моя, наверняка, ему нужна, как Бантику пятая нога или второй обрубок хвоста. И во всем виновата только я. Потому что дура невнимательная и растыка. Права моя мама, я только всегда все порчу. И уклад этой волшебной избы я нарушила, вот так просто, потому что…

— Лучший мой подарочек, это ты, – хмыкнул Егор, стоящий за моей спиной. Тоже мне, серый волк. – Слушай, Ника. Или как там тебя…

— Ляся, – ну не дура, а? Нашла кого жалеть. Он же меня проглотит не подавится. А я сижу, сопли развесила.

— Там метель то кончилась.

— Намекаете, что мне пора? – в глазах Ванюшки гаснут искорки. Того гляди заплачет.

— Намекаю, что скоро куранты бить начнут. И предлагаю выйти на улицу и посмотреть, как Дед Мороз летит по небу на санях, из которых ты вывалилась, – он не злой сейчас. Наоборот, в глазах пляшут снежинки, наверное. Искристые и совсем не колючие. Странный он, ночь странная. Только маленький мальчик в этом безумии как оплот нормальности.