Книга Перекрестки, страница 25 – Юлия Нестеренко

Лучи фонарей падают на ее темные волосы и, играя, подсвечивают пряди золотистым. Женщина идет дальше и до следующего островка света, огней встречной машины погружается в зыбкую темноту. Ей нравится качаться на этих волнах: от ясности до неведения, от гнева до принятия, от боли до радости. Как она раньше не замечала, многообразия темных и светлых оттенков в себе? Теперь же чувства аккуратно укладываются в ней, подстраиваясь под ритм ее шагов. Даша чувствует неведомую раньше силу и уверенность.

— Дарья Владимировна, а вы склонны к аффектации, – Даша произнесла фразу вслух, чтобы зафиксировать реальность происходящего. Голос, показавшийся ей незнакомым, утонул в шуме большого города.

Женщина бродила по городу, пока не начало светать. Столицы редко абсолютно безопасны для одиноких полуночных бдений хрупких женщин, но Берлин берег Дашу. Хотя возможно городу было безразлично, кто заново рождается на его темных улицах. Но Даша даже через годы взялась бы доказывать любому скептику: той ночью она ощущала себя под защитой неведомых сил. Будто кто-то большой и надежный накрыл ее огромным крылом.

Правда, предусмотрительно, она не стала рассказывать о крыльях и прочих метаморфозах Аньке, которая дозвонилась до нее на рассвете и поведала об их совместной с виски бессонной ночи из-за «финтелей некоторых штатских».

— Ладно, подруга…Главное, ты жива, – Аня умела концентрироваться на самом важном.

— Прости за то, что устроила тебе. Но сил объясняться не было. Если бы я пошла в комнату к Андрею, я бы никогда не приняла этого решения.

— Какого? – снова забеспокоилась трубка.

— Пока не могу сказать, но ты не волнуйся, все точно будет хорошо.

— Убедила!… Да, блин, Дашка, нет! Я пьяная, сонная и злая. Что блядь за решение? Ты упиздила в ночь, оставила меня в полном афиге. Черт, я не могу не материться. Ладно, что еще Андрей спит как сурок…Что бы я ему сказала? Меня тут Даниэль достал: ватс хапенд, да ватс хаппенд? А я хз, ватс хапенд.

— Понимаю тебя. Ань, я позвонила Джабиру, и он сейчас едет за мной. Очень надеюсь, что он увезет меня к себе.

— Чувствую, опустошу сегодня весь бар, – застонала Аня. – Я должна сейчас умолять тебя вернуться, но я какого-то хрена понимаю тебя, дуру. Прости за резкость…

— Спасибо тебе, родная моя.

— Что Андрею сказать?

— Что со мной все в порядке, что я скоро приеду и все ему объясню.

— Звучит, конечно. Но боюсь, его это не успокоит.

— Меня сейчас это меньше всего волнует. Но мне жаль, что ты втянутой во все это оказалась.

— Ой, ладно…Бесишь прям. Береги себя и обязательно пиши, как ты. Как-нибудь справлюсь.

— Ты сокровище.

— Симметричного комплимента не жди. Хосподи, опять этот «Ватс хаппенд» пожаловал, репортер Шрайбикус, блин, берлинский. Достал своими вопросами, – Аня затараторила что-то на английском своему бойфренду и нажала отбой.

Дашин телефон не успел погаснуть после звонка подруги, как снова вспыхнул вторым знакомым германским номером. Желанные цифры.

Дарья призналась себе, что очень волнуется. И хотя Джабир сразу снял трубку, сразу откликнулся на Дашину просьбу разыскать ее где-то в городе и приехать, Дарья поняла, что нервничает. Вдруг она не правильно поняла его? И этот обжигающий взгляд означает даже не желание (о чем-то серьезном Даша предпочитала не думать), а глубокую заинтересованность в ней как в интересном собеседнике? А почему нет?