Книга Перекрестки, страница 10 – Юлия Нестеренко

— Добрый день, доктор Шериф. Сразу хочу сказать, что я не верю во все эти «погладил руками – все прошло». Мне даже сильные препараты не помогли. Но! Мой партнер по бизнесу очень вас рекомендовал, – мистер Шульц говорил с презрением, а Джабир улыбался мальчику лет десяти с голубыми доверчивыми глазами и таким огромным сердцем, что доктору на мгновенье стало невыносимо больно, когда он представил, сколько мучительных инъекций разочарования пришлось вынести. Сердце должно было зачерстветь от их токсичного действия, но оно оставалось таким же большим и полным надежд, хоть и билось под броней из цинизма и натренированной жесткости.

Густав напомнил Джабиру его самого. Он тоже принял наследство, от которого трудно отказаться. Только вместо семейного дара врачевания младший Шульц получил целую бизнес-империю. И, к большому сожалению, старшие в его роду не считали, что их наследник может быть самим собой, управляя «большим кораблем».

Когда старший Шульц понял: пора готовить смену, счастливое детство Шульца младшего закончилось. Частная школа: боже, как рыдала мама и убивалась бабушка. Старший Шульц был разведен, мальчик жил с ним, но бывшей жене позволяли приходить, когда она пожелает. После волевого решения отца маме и сыну оставались лишь две недели на Рождество и короткие как миг летние каникулы. И чем старше становился Густав, тем меньше времени он проводил с самыми любимыми. Оно обменивалось на деловые встречи отца, на которых младший Шульц обязательно присутствовал со своих четырнадцати лет.

Густав хорошо играл на гитаре. Музыке его учила мама, до замужества она играла первую скрипку в симфоническом оркестре Мюнхена. Уроки были для мальчика настоящим счастьем, а камерные семейные концерты, где бабушка под их аккомпанемент пела «весьма недурно» – по ее собственному выражению – старинные песни, казались Густаву глотком воздуха в жизни, строго подчиненной графику.

Несмотря на все сложности и ограничения, Густав даже не думал перечить отцу. Он любил его, восхищался им. Похвала Щульца старшего была дороже любого подарка. Возможно потому что подарки случались как минимум дважды в год – на Рождество и день рождения, а добрых слов от папы можно было не дождаться за все десятилетие.

— Манульная терапия, мистер Щульц, это не совсем «погладил руками», но я понимаю ваши опасения, – ответил тогда Джабир.

После первого приема Густав впервые за много-много месяцев уснул без обезболивающего. Ему снился худенький голубоглазый мальчик, в котором он с трудом узнал себя. Мальчик играл на гитаре, а бабушка хлопала в ладоши и смеялась. Как только Щульц проснулся, он позвонил своему помощнику и попросил записать его на прием к доктору Шерифу: раз в неделю до конца года.

Со временем Густав и Джабир стали кем-то вроде друзей. И хотя их общение ограничивалось стенами кабинета и столиком ближайшей кофейни, оно было по-настоящему теплым. Мужчины доверяли друг другу. Джабир рассказал Густаву о военным прошлом, Густав – о годах, проведенных в фирме отца, трех неудачных браках.

Мистер Щульц, несмотря на большой жизненный опыт, так наивно доверял тем, кого любил, что две первые супруги чуть не оставили его без компании. Об обоих бракоразводных процессах много писали журналисты. Оба раза Густав чувствовал себя абсолютно убитым: он любил этих женщин и не подозревал в них коварства. Оба раза он уходил в затяжные запои. Правда, во второй раз алкогольная эпопея получилась в два раза короче.