Книга Алый трон, страница 183 – Эми Лиоу

Я щелкаю пальцами:

— Илам.

Одним прыжком Илам прижимает Медху к земле, его клыки в опасной близости от ее горла.

Нали замирает.

— Знаешь, несправедливо, что столько людей пытаются загнать меня в угол. Так что, пожалуйста, пойми, я вынуждена использовать все свои рычаги. – Я сплетаю за спиной пальцы и склоняю голову набок. – Отдай мне осколки.

У Икты комок подкатывает к горлу.

— Ты без всяких угрызений совести столкнул ее со скалы, – говорю я. – Ты так отчаянно хочешь сохранить осколки, что готов пожертвовать ею снова?

Медха икает.

— Мы бы спасли ее, – огрызается Икта. – Ее сестра была наготове.

— А если бы Нали ее не поймала? А я не решилась бы за ней прыгнуть? – Глядя на Икту, я ухмыляюсь. – Ты утверждаешь, что делаешь это ради других, а на самом деле тебе плевать на их благополучие – ты делаешь все только ради себя. И с Медхой, и со мной.

Икта бледнеет.

— Не слушай ее, – говорит Керан.

— Демоница, – бормочет Нудин.

— Я не могу ждать весь день, – говорю я. – Осколки, Икта.

— Ты отпустишь Медху, если я отдам тебе осколки? – спрашивает он.

— Конечно. Я всегда держу слово.

Нет, не держит, одновременно думают Икта и Нудин.

Однако выбора у них нет. Если они решат пожертвовать Медхой, то чем они лучше меня?

И они знают, что, если сбегут с камнями, оставив Медху умирать, я найду их рано или поздно.

Икта бросает мне сверток.

Я машу Иламу, и демон слезает с Медхи. Она остается неподвижно лежать на снегу, крошечное тельце скованно ужасом.

Я медленно поднимаю и разворачиваю сверток. Девять осколков. Снимаю с шеи последний и кладу к остальным.

И удовлетворенно выдыхаю.

Я вынимаю из-за пояса сурувалов кукри и шагаю к Медхе, другой рукой сжимая осколки. Девочка смотрит на меня, не в силах пошевелиться, не в силах отвести глаз. Затем она оказывается прямо у моих ног, и моя тень накрывает ее лицо.

— Бинса, ты разваливаешься на части, – шепчет она.

Я вижу себя ее глазами. Тлен уже расползся по одной стороне моего лица, словно ядовитые вены, разрывающие кожу. Я омерзительна. Меня невозможно узнать, со мной невозможно смириться.

Я – шаман крови.

Верно. Я не Бинса. И я не могу повторить ту же ошибку. Я не могу думать о тех, кто рядом. И я убью любого, кто встанет у меня на пути.

Илам, задержи их.

Демон припадает к земле.

Я заношу кинжал и бью с размаху.

Краем глаза я вижу вспышку света.

Хадон.

— Нали, стой! – кричит Икта.

Лучом света Нали проносится мимо Илама и оказывается на пути моего клинка.

Мой мир замедляется.

Из горла Медхи вырывается грубый первобытный вопль. Илам предупреждающе рычит, но он опоздал на долю секунды. Мой кукри наносит удар сверху вниз. С этого пути нет возврата.

Нали, бросившись между мной и сестрой, принимает удар, который предназначался Медхе.

У меня перед глазами распускаются красные цветы, словно рододендроны выглядывают из бутонов после суровой зимы. Они расцветают повсюду – на курте, на Медхе, на моей чернеющей руке.

На желтых сапфирах, что лежат у меня на ладони.

Я ослабляю хватку и выдергиваю кукри. Он с грохотом падает на землю, рядом с Нали, которая корчится от боли.

Похоже, придется обойтись деннарской кровью, с усмешкой говорю я Иламу.

Стражники с гневными боевыми кличами бросаются вперед. Месть затуманивает их разум – из-за Аакшасуйи, из-за товарищей, которых я убила. Илам встает между нами, а туман, исходящий из его тела, создает непроницаемую стену, отгораживая нас от них. Керан поднимает светящуюся руку, но он явно не так силен, как Нали. Ему удается пробить несколько слоев щита, в ответ Илам выпускает сырую магию, вызывая такую ударную волну, что мне кажется, будто мое тело сделано из бумаги.