Книга Алый трон, страница 160 – Эми Лиоу

Толстым коротким пальцем он тычет в сторону Нали.

— Она кое-что у меня украла, я нашел это в ее кровати. Статуэтку Рашматун из эрувьянского золота, инкрустированную лучшими наштарскими рубинами и сапфирами. Это семейная реликвия, которую мы храним больше трехсот лет, а она посмела запятнать ее своими грязными руками…

Нали недоверчиво смотрит на него.

— Какая нелепость! – протестует она. – На этой неделе я работала в библиотеке. Спроси любую из служанок, которые делят со мной комнату. Они засвидетельствуют, что я занималась переводом. Моего имени нет в списке тех, кто убирает покои жрецов.

— Я видел тебя прошлой ночью! – пронзительно вскрикивает Нудин. – Я не мог уснуть и бродил по храму. Я заметил силуэт, который выскользнул из покоев моего отца. Я сразу узнал тебя, потому что… ты… выглядишь не так, как все.

Нали вздрагивает от завуалированного оскорбления. Меня пронзает жалость; возможно, ей не пришлось бы страдать, будь она больше похожа на отца-аритсийца, да и я страдала бы меньше, унаследуй я красоту Кавиты.

Однако сейчас предубеждение против Нали мне на пользу.

— Всем известно, что мой сын чутко спит, – заявляет Харун.

— Это ошибка. – Нали яростно мотает головой, но плечи все сильнее сутулятся. – Я ничего не крала. Моя сестра вот-вот станет Ракхти. Даже будь я воровкой, я бы не сделала ничего такого, что запятнает ее репутацию.

— Хочешь сказать, борувинда Нудин лжет? – возражает один из жрецов, из-за насмешливого выражения лица напоминающий косоглазую сову.

— Я… – На лице Нали отражается понимание. – Кто-то положил статуэтку рядом с моей кроватью, чтобы мне навредить! – кричит она срывающимся голосом. – Я в этом уверена! Все здесь меня ненавидят! Все хотят, чтобы меня наказали. Я…

— Попридержи-ка язык, Нали, – вмешиваюсь я, затем обращаюсь к Харуну: – Ты можешь доказать, что статуэтку нашли в ее комнате?

— Все жрецы готовы это засвидетельствовать, – отвечает он. – А также Священная стража и все слуги, бывшие поблизости.

Илам сообщает мне, что жрецы верят, будто Нали взяла статуэтку. Вот и хорошо. Нудин выполняет свою часть сделки.

— А ты уверен, что искал не это? – спрашиваю я, выставляя книгу Привинду на всеобщее обозрение.

Раздаются коллективные вздохи. Кровь у присутствующих стынет в жилах.

Невозможно, думают жрецы в ужасе. Эта книга не должна существовать.

Жрецы в панике. Внимание Харуна переключается на меня. Какое отношение она к этому имеет? И зачем это ей?

Харун считает, что статуэтку подложила я, но он даже не подозревает, кто еще со мной в сговоре. Возможно, он даже в самых диких фантазиях не в состоянии заподозрить Нудина.

Ошибки великих часто остаются незамеченными.

— Где ты это нашла? – спрашивает Нудин.

— В комнате тхиравинды, когда убирала там на прошлой неделе, – лжет Нали, не моргнув глазом.

Хорошая девочка.

— Ты, грязная урвас! – ревет Харун. – Как ты смеешь выдвигать против меня необоснованные обвинения?

— А почему ты предъявляешь книгу сейчас? – спрашивает Нудин. – Не нашла более подходящего времени?

— Я… я не знала, что с ней делать, поэтому отдала Ракхти. – Нали опускает голову. – Могла ли я обвинить великого тхиравинду Бакхтинского в том, что он шаман крови?

За этим следует оглушительная тишина; напряжение в воздухе такое, что кажется, будто вот-вот вспыхнет лесной пожар.