Книга Алый трон, страница 111 – Эми Лиоу

— Неужели? Это им ты убивал деннарцев, владеющих хадоном?

Острие кукри серебристым пятном взмывает вверх и касается моей шеи. Мой взор прикован к смертоносному леденящему острию, его холод ползет по рукам и ногам.

— Ничто не ускользнет от твоего внимания, – говорит Асахар, и в изгибе его улыбки проступает жестокость. – Какими еще секретами ты владеешь, о скрытная богиня мудрости?

— Это моя богиня всезнающая, а не я, – отвечаю я, все еще улыбаясь. – А кроме того, это ты сегодня скрытный. К чему эта суета, угрозы и странные вопросы? Зачем ты хотел меня видеть?

Асахар прижимает лезвие – еще мгновение, и оно вспорет мне кожу.

— Уверен, ты прекрасно знаешь ответ, Бинса.

Асахар убирает кукри. Я глубоко вздыхаю; область вокруг подбородка занемела от холода.

Асахар вертит в руках кинжал. Он и не собирается убирать его в ножны. Затем выбрасывает вперед руку.

И вонзает лезвие мне в живот.

Разум затуманивается. От боли я не могу проронить ни слова. Из глотки вырываются все мыслимые звуки. Внутри остается чистая жгучая агония.

Асахар выдергивает кукри.

Задохнувшись, я сгибаюсь и падаю на пол. Рука зажимает живот. Теплая кровь хлещет из раны и стекает между пальцами, пачкая пол.

Боковым зрением я вижу, как сгущается фиолетовый туман.

Голова кружится. Внезапно передо мной возникает Илам. Галлюцинация? Или я умираю? Собирается ли он забрать мою душу, как в конце концов поступают все демоны с шаманами крови?

Кровь уже не хлещет фонтаном; рана затягивается сама собой.

— Как ты посмел пустить кровь моему сосуду? – рычит Илам.

Асахар закидывает голову в торжествующем смехе.

Илам у всех на виду, его кошачья форма ощетинилась и потрескивает под воздействием магии. Фиолетовый туман окутывает комнату. Мое нутро гудит, сила демона втекает в меня, обостряя чувства – я снова чувствую себя живой.

Облегчение сменяется ужасом – он холоднее, чем прикосновение кукри к коже. Разве не мог Илам излечить меня, не показываясь? В голове проносится вихрь мыслей. Мозг прикидывает дальнейшие шаги и возможные последствия, с которыми придется столкнуться по возвращении к жизни.

Асахар с самого начала знал про Илама. Иначе и быть не может. Именно он подстрекал меня на Испытании божественности… именно он подтолкнул меня использовать магию крови. Возможно, тогда он и догадался про Илама.

Хотел ли он заставить меня прибегнуть к силе демона, или это было совпадением?

Нет. Никакого совпадения. В письме к Харуну он упомянул, что хочет меня свергнуть. Должно быть, он знал про Илама задолго до Испытания. Но как?

— Не вини своего демона. Он действовал инстинктивно, – говорит Асахар, вытирая клинок о курту.

Моя кровь окрашивает прекрасную зеленую с золотом ткань. Красный цвет заставляет меня сбросить оцепенение, и ярость, одновременно жаркая и леденящая, разливается по венам.

Стиснув зубы, я поднимаюсь. Спокойно, думаю я. Спокойно. Голова кружится, далеко мне все равно не уйти.

— Тебе действительно надо было меня заколоть, чтобы доказать свою теорию? – спрашиваю я. – Ты уже знал, что я не сосуд Рашматун?

— О, а ты догадлива! Неплохо, учитывая, что у тебя нет ее мудрости.

Я раздраженно выдыхаю; рана, хоть и затянулась, все еще болит.

— Что тебе от меня нужно?

Его зубы сверкают во тьме.