Книга Всадник дракона, страница 71 – Таран Матару

Тит замер. Подумал.

Затем шагнул вперед и перерезал Арджуну горло.

Джай заставил себя смотреть. Заверил себя, что оцепенел и не мог отвести взгляда.

Он знал, что всегда будет помнить крик Самара. И то, как этот крик превратился в бульканье от поцелуя имперского меча…

Только когда последний из степняков пал, Джай отвернулся. Он был настолько потрясен, что едва не оставил Леонида на балконе. Юноша не мог собраться с мыслями. Они мчались вихрем – мимолетные, неуловимые… Когда он толкал коляску старика обратно в покои, конечности Джая действовали почти неосознанно.

Юноша присел на край кровати Леонида. Даже отсюда он все еще чувствовал запах крови. Сам воздух был густым и пропитанным медью, драл глотку и обжигал язык. К горлу подступил комок, и его снова стошнило. Джай сплюнул желчь на ковер, не обращая внимания на беспорядок. Скоро все равно будут стирать с ковра его кровь…

Выхода не было. Даже если Леонид каким-то чудом решит отпустить его, ему ни за что не покинуть дворец незамеченным. Судя по крикам снаружи, стражники еще не закончили свою работу.

Эта ночь обещала стать настоящей бойней. К утру в Лациуме не останется в живых ни одного данчанина или степняка. Включая его самого.

Он уныло размышлял, позволят ли уйти оставшимся императорским гостям – свидетелям. Тем немногим, кто не ел языки жаворонков, как, должно быть, Константин. Вряд ли их отпустят живыми…

— Джай?

Леонид повернул коляску и опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Джаем.

— Я буду жить, да? – Джай не скрывал горечи в голосе. – Разве не так вы сказали?

Леонид поджал губы и глубоко вздохнул.

— Мой сын мертв, – прохрипел Леонид. – Моя империя в состоянии войны. Почему меня должно волновать, останешься ли ты в живых?

Он говорил скорее сам с собой, так показалось Джаю. Как будто… как будто Леонид не был уверен в своих словах.

На мгновение Джаю захотелось схватить старика и избивать его до тех пор, пока тиран не откроет дверь. Джаю все равно грозила смерть. Почему бы не дать себе этот слабый шанс на спасение? Почему бы не отомстить?

Но он не испытывал ненависти к старику. Слезы текли по морщинам на лице Леонида и падали на покрытые пигментными пятнами руки.

Бывший император был виновен в бесчисленных грехах. Но Джай не был ему ни судьей, ни палачом – только боги, если они существовали, могли его покарать.

— Я не переживу эту ночь, – сказал Леонид.

Джай поднял взгляд.

— О? – удалось вымолвить ему.

Леонид покачал головой, будто его слова были выше понимания Джая, затем почесал подбородок. Он удивленно посмотрел на свои костяшки пальцев, затем печально улыбнулся.

— Щетина. Впервые за… десять лет?

Джай фыркнул. Очевидно, Коринф был неважным парикмахером.

— Ты заботился обо мне, мальчик. По-своему, – пробормотал Леонид. – Мужчину формируют поступки, совершенные в юности. В зрелом возрасте его помнят за эти поступки. Но что насчет старости? В старости его вообще не считают человеком. Лишь оболочкой, которая скоро станет воспоминанием о человеке, которым он когда-то был. – Его голос был тихим. Почти сожалеющим. Новое качество для этого раздражительного старика. – Я совершал ужасные поступки. Сижу здесь, в тюрьме, которую сам же и создал, заплатив за нее кровью тысяч невинных людей. И за что?